— Вот именно! — поднял вверх палец полковник. — И после войны награда меньше не стала. Ты же знаешь — долг крови. Черти не умеют прощать. Это сейчас ты раскатываешь по степи, пока рогатые не знают, где ты служил во время войны. А если узнают? Долго ты раскатывать будешь? Тебе напомнить, какие казни у скагов? Как это… Халанажих?
— Халанажиш, — машинально поправил я.
По части убивать пленника как можно дольше черти знали толк. Хадаш со своим бульдозером — это еще не самое страшное. Это еще быстрая и безболезненная смерть. У краснокожих если казнь закончилась менее, чем через трое суток после ее начала — это как-то слабо повеселились. Нам обманули, все расходимся, тут не на что смотреть! Шаманы со своими травами еще и помогут жертве оставаться в сознании на протяжении всего разнообразия пыток.
Халанажиш — одно из любимейших развлечений рогатых. Пленнику отрезают яйца и возвращают ему же ректально. С их языка это переводится «если у тебя их нет спереди — проверь, возможно они у тебя сзади?». Перевод, конечно, примерный, но сути дела не меняет. Скаги считают такую пытку весьма забавной.
Такой смерти я себе точно не желал. На мой взгляд идеальная смерть — это в глубокой старости, от истощения, от потери сил, в койке с красивой девушкой. Отдельно подчеркиваю — девушкой, не женщиной возрастом за 50! Т. е. с молодой! Но, признаться, с моим образом жизни я б и сам очень удивился, обнаружив себя на своем пятидесятом дне рождения.
Несмотря на то, что с войны прошло почти десять лет, я ничуть не сомневался, что найдутся скаги, готовые выложить за меня те самые двести монетч. Как и те, кто с удовольствием их получат. Брагин прав: черти не умеют прощать.
— Что ты теперь думаешь на счет сотрудничества? — ехидно улыбнулся полковник.
— Ответ, к сожалению, не нет, — процедил я сквозь зубы. — Верните мой грузовик, и я хоть прямо сейчас выеду в Скагаранский Халифат.
После этих слов оба офицера, не сговариваясь, рассмеялись.
— Грачев, неужели ты думаешь, что нам в тылу врага нужен бродяга? Нет, таких у нас хватает. Нам нужен человек, который смог бы добраться до самих ханов, общаться с ними, если не на равных, то как-то около того.
— Тогда я вообще ничего не понимаю! — потряс я головой.
— Как у вас с инженерными познаниями? — поинтересовался Рамирес.
— Ну, мост взорвать могу… — улыбнулся я, вспоминая военные годы. — Фугас смогу заложить… да, если подумать, я за свою жизнь много чего у вас взорвал!
Что-то из сказанного мною сильно не понравилось американцу. Он даже поморщился. Да, союзничек, лет десять назад ты б за меня точно орден получил!
Все же отцы-командиры — редкостные мудаки. Если б они сразу посвятили меня в детали своего далеко идущего плана — уговаривать пришлось бы гораздо меньше. И без всякого там шантажа. Не знаю, или разведчики просто наслаждались спектаклем, или хотели показать, что и у них на меня кое-что есть, чтобы я не почувствовал себя полностью бесконтрольным. Скорее — и то, и другое вместе. Если человеком нельзя управлять, если нет волшебной кнопки, после нажатия на которую от агента не останется и мокрого места — это не наш человек.
По гениальному плану я должен был изображать из себя владельца крупной строительной фирмы. Такая легенда не могла вызвать подозрений — даже на Терре после войны еще не все было отстроено, на Марининских островах стройка вообще шла полным ходом. Запасной плацдарм долгое время не был оценен по достоинству — а зачем? Врагов у нас не было, со всех сторон мы граничили с заклятыми союзниками! Но после трехлетнего конфликта, когда врагов опять не осталось, одни друзья и партнеры, острова превращались в последний рубеж обороны. С пляжами, отелями, бассейнами, виллами, спа-салонами и всем прочим, что может потребоваться политической и финансовой элите в случае повторения войны. Т. е. весь архипелаг представлял собой место, куда избранные смогут просто свалить подальше от рвущихся бомб и свистящих пуль, предоставив нам, простым служакам, исполнить свою почетную обязанность и геройски погибнуть за их счастье.
Руководитель мелкой строительной фирмочки не подходил — десяток скагов можно нанять на любой погранзаставе. Директор средней — тоже. Две-три сотни чертей — это уровень младших ханов. Брагину требовался человек, приближенный к самому Хадашу — хану ханов, верховному хану Скагаранского Халифата. Фактически — самому влиятельному инопланетянину на всем материке.
Попытки завербовать кого-то из приближенных хана успехом не увенчались. Купить того, кто купается в золоте — попросту невозможно. Придворные хана сами могли купить кого угодно, и, судя по тому, как текло в обоих разведках — и нашей, и НАШ, делали это регулярно. Шантажировать… а чем? Общество скагов, насколько оно было закрытое для нас, людей, настолько открытое — для чертей. Не для всех, конечно, а внутри определенного круга краснокожих. Можно даже сказать — касты. Они знали друг про друга абсолютно все.
