Моя бровь поползла вверх. «Не повезет с судьей» было сказано таким тоном, что сомнений не оставалось — мне с судьей не повезет точно. И это — боевой друг, называется!
— Но я могу тебе помочь! — продолжил полковник.
Ну разумеется! Самим подставить, чтобы иметь возможность шантажировать. Время идет, а методы работы разведки не меняются.
— Ну да? — выдавил я из себя.
— Да ну… — автоматически ответил Саша. — Тьфу, Тилис, Единый В Трех Ликах, тебя побери, капитан!
— Короче, майор… полковник, в смысле. Давай уже колись, из-за чего весь этот сыр-бор.
— Понимаешь, Грачев… — замялся офицер. — Мир после войны очень сильно изменился. Раньше мы диктовали условия скагам. Они сильно зависели от нас. Как в финансово, так и вообще. Но сейчас… ты просто не представляешь себе, какое бешенное бабло срубили ханы на войне! И после, когда нам были нужны черти, чтобы заново отстроить наши города. Ты в Скагаранском Халифате давно был? Там подвалы от золота ломятся! Полны! С горкой!
— И деньги — далеко не самое страшное, — подхватил коллега Брагина. — У инопланетян появилось оружие. Не те скагаранки, что были раньше. А автоматы, броневики. Что-то мы сами им поставляли… как и вы. Кто-то из людей приторговывал, конечно… а уж сколько на местах боев осталось! Кто там уследит? Танки батальонами списывали, самолеты — эскадрильями. Кому какое дело до сотни-другой автоматов? Или десятка броневиков?
— Но самое хреновое то, что мы научили их убивать, — снова заговорил старый знакомый. — Это в Чертовой Войне потери были — тысяча чертей на одного человека. В начале Пограничной Войны — уже полста чертей на человека. А под конец… есть в них что-то дикое, первобытное, в чем они сильнее нас. Даже с луком и стрелами. А сейчас, когда у чертей появились гром-палки — я вообще молчу. Когда краснокожие поймут, что мы им не нужны — вопрос только времени. Если они еще этого не поняли… вот тогда будет война. Такая война, что все прошлые войны тебе такими цветочками покажутся! А ягодки — впереди.
— И? — спросил я.
— И нам нужен свой человек в Скагаранском Халифате. Для… сбора информации. И выполнения некоторых небольших поручений…
— То есть — шпион? Вот только не говори мне, что в нашем посольстве в Скагаранском Халифате нет сотрудников твоего ведомства. Да и не только в посольстве. Думаю, двое из трех человек на территориях скагов — разведчики.
— С кадрами — беда, — вздохнул Саша. — Старики все на пенсии. А молодежь… это такие беспросветные дебилы! Бориску Жданова помнишь? Так он, если б был жив, сейчас стоял бы на хорошем счету!
Я только присвистнул. Если уж такой деятель… не, лучше даже не вспоминать. Но большего идиота, чем лейтенант Жданов, я в жизни не встречал. Это ж насколько все сейчас у нас в армии плохо!
— И есть еще одна проблема…
— Течет? — догадался я.
— Течет, — согласился полковник. — Черти о наших секретных операциях узнают едва ли не раньше, чем приказ подписан. Пока совсекретные планы из одного кабинета в другой переносят — десять раз копии снять успевают. А в тебе я уверен. Во-первых — ты человек идейный, принципиальный. А, во вторых — у тебя голова, каких мало. Я людей с таким складом ума за всю жизнь повидал — единицы. А людей я повидал немало — тут тебе рассказывать не надо. В-третьих — ты отлично говоришь по-скагарански. Плюс у тебя есть определенная доля везения, что в нашем деле — не последнее.
— То есть ты, мой дорогой друг, зная, что я — далеко не дурак, пришел ко мне с таким предложением? А ты знаешь, что со мной сделают скаги, если поймают за шпионаж? Я слышал, хан Хадаш купил себе бульдозер и развлекается казнями — укладывает приговоренных в рядок и ме-едленно так, не спеша, давит. Нет, спасибо. Мне здесь нравится. Тепло, светло, мухи не кусают. Соседи, опять же, интересные. Так что у меня к вам тоже предложение: вы идете искать другого дурака, который согласится шпионить в Скагараском Халифате, а я — еду на каторгу.
В свете всего сказанного быть осужденным за работорговлю мне не казалось таким уж хреновым вариантом. Каторга! Нашли, чем пугать! Я слишком близко был знаком с системой, чтобы купиться на такие угрозы. Пусть меня и осудят. Пусть отделаться штрафом не получится — это в самом крайнем случае. Наш любимый Генеральный Председатель Совета успеет объявить десять амнистий по случаю какого-нибудь юбилея или просто годовщины. Уверен — до каторги я просто не доеду. Отправлюсь на все четыре стороны прямо из зала суда.
А если будет война — еще раньше. Война для ветерана, как я — это даже хорошо. Мобилизуют — сто процентов. А это все виды довольствия, боевые, трофейное золотишко. В общем — одни плюсы!
— Каторга… — задумчиво повторил Брагин. — Знаешь, капитан, я же не такой зверь, чтобы отправить старого боевого товарища на каторгу! Как черти твое звено называли? Сасашалихан? Племя с тысячей рогов? А какую награду скаги обещали за голову каждого пилота Сасашалихана? Помнишь?
— Две сотни алтынов, — мрачно произнес я.
