— Когда взрослые люди ссорятся, они не ставят точку. Да, выпускают пар, но потом садятся друг напротив друга и разговаривают. У тебя был болезненный опыт. У Марка, судя по рассказанному тобой, тоже. И нет бы подуть друг другу на ранки, чмокнуть в лобик, обсудить, что тебе неприятно, как он вспылил. Так вы устроили драму. Ни в коем случае я не оправдываю его слова и тон. Но если ты отмотаешь назад и уберешь инцидент с сестрой и новыми подробностями про семью, разве так бы отреагировала Попокович? Коть, ты бы, возможно, и уехала к себе, но на утро бы пришла к ним на работу и отчитала своего рыжего за те слова. Предупредила бы о том, что с тобой так разговаривать не надо. Решила бы вопрос по-другому и сейчас бы не пила здесь, а грелась в постельке со своими котами.
— Они любят Мишу, — всхлипнула.
— А ты спрашивала их об этом? Мы, девочки, можем себе придумать многое за мужчин, но порой лучше спрашивать прямо.
Вот черт. Почему все сразу так глупо? Почему больше нет грандиозного конфликта в моей голове, вселенской обиды?
— Ненавижу тебя.
— За что, детка?
— Потому что ты в пух и прах разрушила мою позицию по этому вопросу, и я не понимаю, как себя вести. Я же сильная, понимаешь? Гордая женщина.
— Ты очень пьяная женщина, — улыбнулась Марина. — А что касается гордости и силы — это спорная тема. Вот хочешь ты, чтобы они у тебя в ногах валялись, бегали за тобой.
— Не хочу я этого.
— Давай другому заливай. Я-то тебя знаю, Попокович. Только вот зачем им за тобой бегать? Если ты четко дала понять, что продолжения не хочешь. Марк пришел утром. Да, подача у него была не очень, но и ты могла сказать: "Марк, единственное что я хочу, чтобы ты уважал меня и со мной так не говорил, это неприятно, это ранит." И конфликт был бы закрыт. Собрала бы их вдвоем, обсудила их отношение к Мишель.
— Очень просто рассуждать со стороны, — буркнула.
— Детка, так и ты отстранись, не варись в эмоциях. Подумай, ты же девочка умная. Да, сильная. Да, гордая. Да, крутая. Но поверь, лучше быть счастливой. Если ты к ним чувствуешь что-то сильное, то борись за это. Ты не будешь жалеть, что попробовала и у тебя не вышло, а вот жалеть, что не попробовала точно будешь.
— И что делать? Я не хочу унижаться.
— А кто тебя об этом просит? — хмыкнула. — Пока ты пьяна, езжай к Алену, раз Марка уже упустила, и требуй объяснений. Если что-то пойдет не так, всегда можешь свалить все на алкоголь и уйти, задрав свой хорошенький носик.
— Я не уверена, — закусила губу.
Такое заманчивое предложение.
— Попокович, ты бы хотела сейчас лежать здесь или быть с ним? — прищурила свои хитрые глазища и улыбается, зная ответ.
— Если я об этом пожалею, тебе конец.
— Напугала, поднимай попку и вызывай такси.
— Я об этом пожалею, — выдохнула, поднимаясь.
— Нет, ты ещё благодарить меня будешь. Я вообще не понимаю, что бы ты делала без меня, моя эмоциональная девочка.
— Сама боюсь об этом думать, — призналась и крепко-крепко обняла подругу. — Как же я тебя люблю.
— И я тебя, глупышка, — ласково погладила по спине. — А теперь езжай.
И я поехала, по пути несколько раз хотела развернуть такси в сторону моего дома, но сдержалась. Потом возле их дома на меня напал ступор. Гордость яростно вгрызалась в горло. Но найденные в сумке ключи помогли перебороть себя. Я зайду внутрь только под предлогом отдать эти чертовы ключи. Да, именно в три часа ночи. Плевать. Я так хочу.
Даже нажимая на дверной звонок, верила, что сейчас красиво швырну ключи в лицо и уйду, но стоило Алену открыть дверь…
Сонному, сладкому, соблазнительному, полуголому… И заготовленная пафосная речь застряла в горле.
— Малышка? — удивился Ален.
Пошатываясь на каблуках, сложила руки на груди и спросила:
— Вы выбрали меня, потому что я похожа на неё?
Зоя, мать твою, а как же ключи?
Глава 19
Зоя, — начал Ален, мягко улыбнувшись, — может, зайдешь и все обсудим?
Пригласительно приоткрыл дверь пошире.
— Я не хочу оставаться с тобой наедине, ты слишком… — не договорив, замолчала, кусая губы.
Борьба внутри шла неутешительная: чувств и здравого смысла, обиды и желания.
— Слишком соблазнительный? — продолжил Ален.
Он с осторожностью подошел ко мне, задержав взгляд на груди, посмотрел в глаза так проникновенно, что внутри все защекотало.
— Слишком наглый, — возразила и тихо добавила: — Зачем вышел босиком? Замерзнешь, простынешь.
Ален улыбнулся шире и, сжав в руке мою ладонь, предложил:
— Так давай зайдем в квартиру и я не заболею.
Пребывая во взбудораженном состоянии от простого касания, ляпнула, не задумавшись:
— А ты меня соблазнишь?
— А ты хочешь? — приподнял бровь, заинтересовано скосив взгляд на грудь.
Сказать, что соски чувственно отреагировали, это не сказать ничего. Затвердели, сжались и заныли, словно он не взглядом грудь ласкал, а губами. Губами мягкими, как бархат. Нежно, медленно.
— Если мне понравится ответ на мой вопрос, то да.
