Хотелось застонать в голос. Вот умеет мой длинный язык испортить момент. Трепетный, такой желанный сердцем и чувственный до скопившихся слез в глазах.
— Я не отпустил, но работаю над этим, — честно признался.
И меня отпустило. Вот так, без лишних слов, поверила в его слова.
— Значит, больше не считаешь меня шлюхой? — продолжала держать оборону.
Ален фыркнул в волосы, поглаживая мой живот.
— Прости меня за те слова, я так не считал. Я злился и нес херню. Прекрати убегать, дай нам ещё один шанс исправиться.
— Даже если ты убежишь, мы теперь знаем твой адрес и даже твоего врача, — с удовольствием сообщил брюнетик.
Ах, значит, вот так…
— Я не убегала. Я думала над тем, хочу ли с вами создавать семью, — посмотрела прямо в зеленые глаза и почувствовала, как мужчины напряглись.
— И что ты решила? — спросил Ален, встав рядом с Марком.
Может, хватит, Зой, вредничать?
— Что вы станете хорошими отцами, — мягко улыбнулась.
— Зачем тогда сейчас убегала? — прочистив горло, спросил Марк.
Во взгляде рыжика было столько вкусных эмоций. Счастье, страх, любовь. Хотелось остановить время и наслаждаться таким рыжиком. Раствориться в нем.
Ален тоже хорош, и я по нему скучала, но сейчас он больше похож на строгого учителя, который вот-вот отругает ученицу за то, что она не сделала домашнее задание.
— Потому что я не так планировала и… — не успела закончить, как Марк поцеловал меня, жадно исследуя языком мой рот.
Застонав, ответила на поцелуй, зарывшись в рыжие волосы пальцами.
“Мой вредный, мой хороший,” — проносилось в голове.
— Как же я скучал, — выдохнул он в губы, и я счастливо улыбнулась.
“Я тоже скучала, глупый, даже представить не можешь, как сильно,” — мысленно ответила.
— Целуйтесь-целуйтесь, а потом мы пройдем в кабинет и поговорим, — сказал Ален с каким-то нехорошим предвкушением в голосе.
— О чем? — посмотрела на него.
— Например, о том, что ты исчезла на четыре месяца и не рассказывала про ребенка, — строго отчитывал, загибая пальцы. — О том, как я переживал, и о том, как я хочу пройтись ремнем по твоей заднице. И если ты, дорогая моя, снова сбежишь, не поговорив с нами, я найду тебя и увезу на наш семейный остров и, поверь, там ты далеко не убежишь.
— Малыш, не злись, я больше не так не буду, — ластилась к рассерженному брюнетику.
— Невыносимая женщина, — проворчал, но все же обнял и аккуратно прижал к себе.
— Зато ваша, — усмехнулась, подмигнув рыжику, с любовью смотрящему на нас.
Глава 22
У меня были опасения, что коты после примирения запрут меня дома и из постели не выпустят. Опасения в жизнь не воплотились, мало того, что работать разрешили и дали добро на все мои действия, как руководителя, так и по стенке обходят возбужденную до предела меня. Где я только ни зажимала их, и вместе, и по отдельности, но они, сжимая зубы, только отшучивались с твердым стояком, целовали и смывались под разными предлогами.
Им удавалось ускользнуть из моих лап даже перед сном. Видите ли, дела у них теперь, работы навалилось, что папками таскают домой и разбирают до момента, пока я не отрублюсь.
— Или вы мне все объясняете или я не знаю, что с вами сделаю! — заявила, появившись у них в кабинете, как фурия, у которой в голове появились очень плохие мысли, обидные до слез.
— Милая, о чем ты? — мягко уточнил лапочка Марк, посмотрев на меня усталым взглядом.
Конечно, мать твою, они будут усталые, когда спят по пару часов в сутки.
— Я стала толстой, и поэтому вы меня не хотите? — воскликнула, губы задрожали, из глаз вот-вот потекут слезы.
Бесит моя чувствительность. Я теперь такая истеричка и неуправляемая, что самой тошно.
Что такое контроль над эмоциями теперь Зоя Аркадьевна не знает. Радует, что и мужчины еще не обрели способность быстро меня успокаивать.
Пусть мучаются вместе со мной. Разделят участь бабы, у которой пули в башке свистят.
— Мы тебя хотим, — возразил хитрожопый брюнет, у которого лучше Марка получается ускользать от меня.
— О, да, я заметила! Так хотите, что трусы рвете от нетерпения. Кто она?! — взревела последнюю фразу.
Мысли о другой женщине зародили мои подчиненные, шушукающиеся за чашкой кофе на перерыве.
Марк не смог сдержаться и заржал, откинувшись на кресло.
— Ты обещал не обижать меня, — обиженно топнула ногой и заплакала.
— Прости меня, но ты говоришь абсурдные вещи, здесь только и остается, что смеяться.
Марк подошел ко мне, обняв, поцеловал в лоб и начал поглаживать поясницу, зная, как она у меня болит.
— Зоя, мы хотим тебя, — начал Ален, но сбился от моего злющего взгляда.
— Ален хочет сказать, что мы боимся причинить вред ребенку и тебе.
— Вы издеваетесь? — прикрыла на секунду глаза, прежде чем осмотреть виноватые лица.
Они серьезно. Вот черт!
— Это глупо. Сексом можно заниматься до восьми месяцев, — подумав, добавила, — минимум.
— Да, мы знаем, врач нас проконсультировал.
— Какой хороший врач, — просила. — Так в чем проблема?
— Мы боимся, и не прикоснемся к тебе, пока ты не родишь.
— Если это шутка, то мне не смешно.
— Зоя, секса не будет, — серьезно произнес Ален.
