— Как я тебя ненавидела — это я тоже могу рассказать, — выговорила она наконец тем же деловым, равнодушным тоном. — А были годы, когда это чувство жило во мне — сейчас оно увяло и иссохло, как всё живое в природе… Когда ты пропадал на работе, я заходила на анонимные форумы и писала там как бы от твоего лица: анонимно, разумеется, как все там, но так, чтобы угадывался ты. Я описывала все твои глупые привычки, твою работу, рассказывала, какие игры и сериалы тебе нравятся, чтобы над ними поиздевались вдоволь, высмеяли всё, что тебе дорого. Я надеялась — может, кто-нибудь из твоих коллег тоже втайне почитывает тот форум и сможет тебя опознать. И раз за разом, встречая тебя в офисе, он не сможет уже выкинуть из головы твоё неумение метить в цель, проявляющееся каждое утро в туалете.
Сайто напряжённо вспоминал все случаи, когда ему казалось, что кто-то из сослуживцев косо на него посмотрел или не сразу ответил, и постепенно негодование и недоумение растворялись в затопившем его тело ужасе.
— Так ему! Так ему! — вопила разошедшаяся Злоба. Глаза у неё загорелись красным, точно фонари Обона. — Он и похуже заслужил! Ну, а ты что стоишь? Разве ты это заслужил?!
— Не будет толку… — бормотала по-прежнему Тоска. — Зачем только они живут? И мы зачем явились на свет?..
— Тихо! — Хироко хлопнула себя ладонью по бедру, и резкий, неожиданный звук этого хлопка заставил замолчать их обеих. — Я поставила вам чай и рис на кухне. Идите есть и оставьте нас в покое.
— Значит, я сегодня без ужина? — не переспросил, скорее прокомментировал Сайто, когда два розовых шарика, перекатываясь, скрылись за кухонной дверью.
— Тебе тоже останется, не волнуйся. — Он почти смог выдержать прямой недружелюбный взгляд Хироко. — Я, конечно, всегда мечтала о детях, но не о таких же… Что поделаешь, что мы породили — то породили. Мы могли бы, наверное, попытаться породить и что-то иное, более светлое. Но для этого нужно знать о тёмном. Я не извиняюсь, я объясняю.
— Я заметил, — буркнул Сайто себе под нос, — что ты не извиняешься…
И, движимый обидой, добавил:
— А я рассказываю иногда о тебе парням с работы. И девушкам тоже! Они все мне очень сочувствуют.
— Хорошо, что тебе есть с кем поделиться, — своим обычным бескровным голосом сказала Хироко. Лицо её сделалось, как и прежде, непроницаемо.
— Я соврал, — сознался Сайто куда быстрее, чем хотел изначально. — Если бы я что-то им рассказал, уж скорее они меня подняли бы на смех. Я не больно-то доверяю людям.
Хироко негромко хмыкнула.
— Я так и подумала. Ничего, я тоже соврала. Насчёт форума, имею в виду. Я правда его читала — отменно токсичное место. Но все эти сообщения я сочиняла только в своей голове. — Она недолго помолчала. Сайто слушал тишину вокруг них. — Впрочем, в какой-то мере то, что у нас в голове, намного реальнее того, что мы видим снаружи нашего сознания. Насколько это справедливо — настолько мы оба друг перед другом виноваты. А это справедливо.
Сайто тоже не стал извиняться — с чего бы ему делать это первым? Но перед тем, как пойти на кухню греть свой сиротливый ужин, он украдкой коснулся её руки. Её пальцы не сразу выскользнули из его, и они были прохладными и мягкими, как будто вода с порошком не разъедали их все эти годы.
Во всём этом не было ни тоски, ни злобы. Так что Сайто не слишком удивился, когда зашёл на кухню и никого там не увидел.
На третий день Обона Сайто вернулся домой без задержки. Лучше уж было самому найти то, что ожидало его там, чем снова позволить ему найти себя.
В этот раз ничто не нависало над ним, дыша в голову, ничто не суетилось под ногами. Его встречала красивая девушка в белом кимоно — она стояла почти вровень с ним, и ничто не выдавало бы её нематериальной природы, если бы ниже колен её стройные ноги не превращались в струи белого дыма. Её глаза в обрамлении густых ресниц были прищурены, будто она улыбалась, но улыбки на её лице не было. Не было губ вовсе.
Девушка без рта сняла с него пиджак, затем нагнулась, желая помочь ему разуться. Сайто отступил чуть в сторону.
— Благодарю вас, не нужно, — сказал он и наклонился развязать шнурки сам. — Кто вы такая?
Наивно было с его стороны ожидать, что она ему ответит.
— Это твоя жена, — из темноты коридора выступила Хироко, и Сайто только сейчас увидел, насколько девушка без рта похожа на неё. Если бы Хироко распустила волосы, прижмурилась и прикрыла ладонью рот, они сделались бы неразличимы. — То, чем ты хотел бы видеть свою жену. У неё нет губ, чтобы складывать их в многозначительные усмешки и говорить неоднозначные фразы, которые ты так не любишь. Её глаза всегда закрыты на твоё поведение, она не пошлёт тебе ни единого укоризненного взгляда. Потому ей ничего не остаётся, кроме как стать идеальной женой.
— Ты очень разговорчива сегодня, — заметил Сайто.
Хироко тонко улыбнулась.
— Сегодня ведь последний день Обона.
