— Разве это как-то связано? — Сайто принял из рук девушки без рта чашку зелёного чая, казалось, самозародившуюся миг назад промеж её тонких пальцев. Не выпить чай было бы невежливо, выпить — чересчур неловко… Поблагодарив, Сайто застыл с чашкой в руках. — Получается, она… не совсем настоящая? В том смысле, что это ведь не реальный человек.
— Можно по-разному ответить на этот вопрос. — Хироко обернулась к нему всё с той же неуловимой улыбкой. — Она реальна настолько же, насколько те, кого ты видел в предыдущие дни. Ты думаешь, к тебе правда являлись души твоих родителей? Делать им больше нечего. Это только твои мысли об их мыслях, твоё представление об их представлениях о тебе пришли к тебе, чтобы мучить тебя. Будь это действительно страдающие души, они не несли бы всю эту бессмысленно бичующую ерунду. Если бы они захотели показать тебе свою боль, поверь, ты бы её увидел. Но ты видел лишь себя в бесчисленном множестве кривых зеркал, и ничего больше. Себя — и ещё меня.
— Ты хочешь сказать, это просто мои галлюцинации?
Хироко вынула чашку из его несопротивляющейся ладони.
— Если бы я хотела это сказать, я бы это и сказала. Но я сказала нечто другое, так? Призраки реальны, и они живут в тебе. Ты всегда о них знал, но теперь ты их ещё и увидел — только и всего.
Чашка полетела на пол, расплакавшись от удара звоном осколков.
— Всё равно она мне никогда не нравилась, — бесстрастно сообщила Хироко, поглядывая равнодушными глазами на девушку без рта, тут же принявшуюся за уборку: совок, казалось, сам собой пророс из её руки.
— На самом деле мне вовсе не нужна такая жена! — выпалил Сайто и тут же с опаской покосился в сторону девушки без рта. Но она нисколько не изменилась в лице — да и могла ли измениться?
— Если бы она не была тебе нужна, она бы тут не появилась, — Хироко перевела столь же равнодушный взгляд на него. Сайто пришло в этот момент на ум, сколько раз могла она мечтать, чтобы вот так, расплескав всё своё содержимое, оказался на полу он сам. — Ты — их дом с привидениями, так что прояви решительность хоть раз в своей жизни и посмотри вглубь себя! Я уж даже не прошу, — её голос дрогнул и сорвался до шёпота, — посмотреть на меня. Я пыталась тебя заставить, но, должно быть, выбрала не те средства.
— Я смотрю на тебя, — сказал Сайто.
— Правда? — выдохнула она смешок ему в лицо, с наглым вызовом, точно сигаретный дым. — Ну и что же ты видишь?
Сайто всмотрелся в её тонкую фигуру, будто сложенную из бумаги, в театральную маску лица. В глубине её чёрных глаз он не видел своего отражения.
— Уставшую женщину, давно успевшую разочароваться в жизни и во мне. Умную, язвительную, очень печальную. Точно так же, как и я, полную тоски и злобы. Я вижу тебя, Хироко.
Он впервые увидел, как она улыбается по-настоящему — скрытно, самым краешком губ.
— Это только часть одной из моих частей. Но и это лучше, чем ничего. Может быть, я и не хочу пока, чтобы ты видел больше. Внутри меня живёт не меньше призраков, поверь мне. Сдаётся мне, там водятся и чудовища.
— Почему они не пришли на этот Обон? — странно, что Сайто подумал об этом только сейчас. — Почему здесь только мои призраки?
Хироко не отвечала, полуповернув голову в профиль. Сайто обернулся в ту же сторону — в том углу парой секунд назад орудовала неведомо откуда взявшимся совком девушка без рта, но теперь её там не было. Пара осколков оставалась лежать на полу и в слабом освещении их фарфоровая белизна казалась в лучшем случае светло-серой.
— Где она?
На это Хироко ответила.
— Значит, теперь она и впрямь стала тебе не нужна. Но не думаю, что у тебя не осталось прочих иллюзий.
Едва она договорила, от стены отделилась другая фигура в белом: эта казалась старше не только девушки без рта, но даже и самой Хироко. На руках у женщины в белом покачивался попискивающий белый свёрток: её кисти и локти оставались картинно-неподвижны, так что казалось, она убаюкивает младенца исключительно плавными, как волны, движениями торса. Её взгляд не отрывался от невидимого для Сайто маленького лица, так что ему никак не удавалось посмотреть ей в глаза.
— А эта иллюзия едва ли исчезнет так быстро, — с некоторым усилием проговорила Хироко. — Даже я ещё не до конца рассталась с ней. У идеальной жены должны быть идеальные дети. Ну или хотя бы какие-то — не имею в виду тех, которых ты видел вчера. Да и не только у идеальной — у любой. А сваха тринадцать лет назад подсунула тебе бракованный товар.
— Может быть, на самом деле это я бракованный. Я ведь никогда не проверял. — Это была правда: Сайто настолько невыносима была мысль о том, что, возможно, проблема заключалась не в Хироко, а в нём, что последние годы он всеми силами избегал любых обследований в этой сфере. — Да и так ли нужны нам на самом деле дети, если подумать? Или это нужно им?
— Кому — им? — Впервые за все эти дни — да что там, за все эти годы — Хироко смотрела на него с подобием интереса.
— Тем, кого я видел вчера. И тем, кого так и не увидела ты. Тем, кто хотел скрестить нас, как породистых собак. Нашим родителям.
