Он с трудом пришел в себя и первым делом проверил, нет ли кого в квартире. Хватило одной минуты, чтобы убедиться: он здесь один, наедине с ужасающим разгромом. Все, что можно было открыть, вывернуть и взломать – было открыто и взломано. Даже кухонные запасы – крупа, мука и соль оказались высыпанными в раковину, превратившись в какую-то вязкую кашу – их размочила вода из протекавшего крана. А содержимое мусорного ведра валялось прямо посреди кухни.
Олег опустился на табуретку и некоторое время сидел, тупо разглядывая окружавший его натюрморт. Он не ощущал даже раздражения – настолько был потрясен. Его грабили впервые в жизни – а это был явный грабеж.
Потом явилась смутная мысль о деньгах. Он только что получил гонорар… Но деньги были у него при себе, в куртке. Компьютер остался на месте – он заметил это сразу, едва войдя в комнату. Телевизор тоже никого не заинтересовал. Да и немудрено – это был настоящий ветеран отечественной радиотехники. Олег относился к нему с почтением, как к вымирающему виду, и включал очень редко – еще и потому, что лица на экране троились и выглядели нездорово-розовыми.
В прихожей он поднял с пола новенькую кожаную куртку с вывернутыми карманами. В комнате обратил внимание на уцелевшие хрустальные фужеры – мамин подарок. Она хотела, чтобы у сына была приличная посуда для гостей. (Подразумевались потенциальные невесты.) Все, что имело какую-то ценность, осталось на месте. О никому не нужном барахле, вроде старой одежды и книг, и говорить не приходилось.
«Да, у меня особо не поживишься, – подумал Олег. – Что они искали? Думали, я прячу где-то кучу денег? Откуда они это взяли, придурки?» Однако хорошее настроение не возвращалось, несмотря на то что грабеж, в сущности, не состоялся. Противнее всего было сознавать, что кто-то с легкостью вошел в его квартиру. А ведь дверь была стальная, и Олег полагал, что это его надежно защитит.
Он осмотрел замки – все они действовали, как прежде, и взломаны не были. «Мастер, который ставил дверь, говорил, что эти замки – турецкое барахло, нужно что-то другое, покруче. А я пожалел денег! Но мне же нечего было охранять!»
Однако кто-то, видимо, считал иначе.
– А я тебе говорю – это ее рук дело!
Вчера ночью, вернувшись из театра, они были слишком потрясены увиденным, чтобы сразу приняться за уборку квартиру. Наутро оба, как обычно, отправились на работу. А вечером, едва вернувшись домой, принялись наводить порядок.
Но сразу было ясно, что это займет несколько дней. Тесная двухкомнатная квартирка, от пола до потолка забитая мебелью и прочими пожитками, имела такой вид, будто все ее содержимое провернули в гигантском миксере. Одежда, книги, старые газеты, кухонная утварь – все было вверх дном. Вчера, переступив порог, Лика от потрясения расплакалась. Она металась по комнатам на подламывающихся каблуках, так и не сняв вечернего платья, и размазывала по лицу слезы вперемешку с косметикой.
Валерий отреагировал совсем иначе. Он выглядел спокойным – пожалуй, даже излишне спокойным. Но, обнаружив треснувшее стекло в серванте, неожиданно ударил по нему кулаком. Стекло рассыпалось, а мужчина сосредоточенно облизал слегка оцарапанную руку. Лика сразу перестала плакать.
Она были настолько потрясена, что даже не строила никаких предположений. Лика сразу бросилась проверять свою музыкальную шкатулку с «драгоценностями». Она тоже была открыта и чьей-то небрежной рукой отброшена в угол. Цветной пластик треснул, бижутерия и потемневшие серебряные украшения высыпались на пол. Одну брошь раздавила чья-то подошва, и багровые стеклышки превратились в мелкую пыль. Правда, шкатулка продолжала исправно издавать заунывные электронные звуки, но даже это не обрадовало ее обладательницу.
Ни золота, ни драгоценностей не украли, поскольку в доме их вообще не было, но Лика все-таки чувствовала себя обокраденной. Валерий с трудом уговорил ее лечь спать – женщина была перевозбуждена и совершенно забыла о том, что завтра нужно идти на работу.
Сейчас пара немного успокоилась и, осмотрев квартиру как следует, поняла, что у них ничего не украли. И вот тогда-то Лика вынесла приговор: все это устроила бывшая жена Валерия, исключительно из чувства мести.
– На черта это ей, – мрачно ответил Валерий. Он в это время расставлял на полках книги.
– А просто так, чтобы мне досадить! Ты не видел, как она в воскресенье рассматривала мое платье! Как будто я его украла!
– Да брось, Тамара никогда бы такого не сделала.
– Ну конечно, она хорошая, а я плохая! Она умная, а я дура! – Лика постепенно повышала голос, и уже было ясно, что тирада закончится визгом. – Ты мне все время это говоришь! Зачем же тогда развелся?!
– Заткнись, ладно? – спокойно попросил ее Валерий. На секунду Лика и в самом деле замолчала, но тут же накинулась на него с удвоенной силой. Она припомнила все обиды – начиная с тех, которые он ей нанес еще два года назад.
