– Это практически точно. Сегодня принц поблагодарил и рассчитал всю свою местную прислугу. Ко всему прочему, это означает, что в Майли он возвращаться не собирается – по крайней мере, в ближайшее время. Принц бывает скуп: не знаю, как он сможет избавиться от службы в своем ведомстве и чем объяснит свой поступок, но держать кучу людей в пустом доме он не станет точно.
– Скуп? Принц Инго? Никогда бы не подумал.
– Прислуга осталась весьма недовольна подарками, которые полагаются по такому случаю. Да и к тому же – даже на актрис он тратил очень немного, причем настолько, что это вызывало пересуды. Молодому человеку его положения следует жить широко, в противном случае он рискует репутацией. Принцу на все это плевать. Он почти не пьет, много фехтует и тратит деньги на старинные книги. В Майли это удивляет. Домашние слуги его побаивались.
– О, луны! С чего бы это? Он что, еще и тяжел на руку?
– Ни в коем случае. Он… как сказала мне одна горничная, постоянно обслуживающая принца, он всегда погружен в себя, мрачен и не видит никого вокруг. Здесь надо понимать, что такое в Майли горничная высшего класса. Скажем так, это дама средних лет, выглядящая получше иных театральных прелестниц и обладающая, в силу привычки, большими женскими потребностями. Греть постель – ее прямая обязанность, а раз мы имеем дело с молодым человеком, недавно только закончившим образование, обязанность эта бывает весьма приятной. Вообразите же себе ее разочарование!
– Понимаю! – тихонько засмеялся Маттер, любуясь тонкими пальцами женщины, которые ловко сметали со щек остатки крема. – Но люди бывают разные, не так ли?
– На Севере – возможно. Здесь нужно жить в рамках традиции. Чем выше общественное положение, тем тверже следует держаться общепринятых правил. Тем более что, – Элида с силой протерла лицо полотенцем и потянулась за расческой, – на Юге считается грехом отказывать женщине в такой мелочи.
– Сие мне ведомо, – отозвался Маттер немного театральным голосом. – Оказавшись на Юге в ранней юности, я был совершенно шокирован здешними свободами. Н-да, дорогая моя, вы принесли весьма интересные новости. Впрочем, они вполне укладываются в общую картину. А, вот что еще! Хочу спросить: не случалось ли вам читать что-нибудь о допеллийской эпохе Юга, о теократии Барза и ее истории? Есть кое-что, о чем мне хотелось бы разузнать побольше, но тут, увы, мне срочно требуется наставник.
– Девчонкой я очень увлекалась этим временем, – Элида повернулась к нему, и Маттер вдруг подумал, что без краски ее лицо выглядит беззащитно, – поэтому перечитала, в общем-то, почти все, что выходило у нас в последние пятьдесят лет. До более старых книг я добраться не успела. Что именно вас интересует?
– Вы слышали, быть может, такое имя – Корн?
– Корн? – удивленно переспросила женщина. – Ну, это не очень известная личность. Кто-то считает его совершенно выдуманным персонажем, другие утверждают, что он существовал на самом деле, ведь есть же, в конце концов, его могила и все такое прочее. Корн был странствующим проповедником в самом начале истории Барза, в первые века. Ничего, кроме легенд, мы о нем не найдем: могила, насколько я знаю, пуста. Точно известно лишь то, что под конец жизни он основал религиозную общину, из которой потом выросло поклонение Секех. Вроде бы она сама являлась ему, в сопровождении сонмища духов, которыми повелевала, демонстрируя различные чудеса. Но Секех тогда еще не была богиней во всей своей власти и силе, она лишь предводительствовала над духами. Вознеслась и заняла место средь небес она уже потом, намного позже.
– А нет ли каких-либо описаний его странствий? Мне интересно, бывал ли этот самый Корн на островах Пенного Клыка и что там с ним могло происходить?
– Вы что-то недоговариваете, господин князь, – нахмурилась Элида. – Я не очень понимаю, о чем вы.
Маттер вздохнул. Голод уже терзал его желудок, мешая думать.
– Я разузнал, что за документ Даглан увел из храма Секех. Это манускрипт, очень древний, написанный на языке теократии Барза, повествующий о странствиях Корна. В этом манускрипте зашифровано нечто чрезвычайно важное. Но для того, чтобы найти – то ли клад, то ли еще что-то, – манускрипта мало. И книги Хонтлоров, я подозреваю, тоже. Но тем не менее Инго отправляется на Тар, рискуя при этом навлечь на себя гнев владетельной родни, которая вряд ли будет рада долгому паломничеству: поверьте, я знаю, о чем я говорю. В Тронном Граде тоже есть свои традиции, и отстраненность от вопросов религии – одна из них. Персоны Крови не совершают паломнических поездок. Вы понимаете, о чем я? Не бывает в Пеллии религиозных принцев, не их это дело. Зачем Инго придумывать себе проблемы? Так что – молю вас, вспоминайте. Ужин будет через четверть часа, и там мы продолжим наш разговор.
