Ночь роя полностью

— Вам двоим не следовало прилипать к моей кровати, — наконец сказал он.

Нипс и Таша обменялись неловкими взглядами.

— Это было не только ради тебя, приятель, — сказал Нипс. — Врачи ковыряются во мне круглые сутки. Странные методы лечения. Они дали мне кобыльего молока. И они попросили Лунджу сесть и посмотреть мне в глаза, что она сделала очень неохотно, должен я добавить. Насколько я могу судить, ни один из этих трюков ничего не изменил. Но Уларамит изменил. По правде говоря, я почувствовал, что в голове у меня прояснилось, как только мы вышли из этого туннеля. Это не лекарство; я все еще чувствую, что здесь что-то не так, — он постучал себя по лбу, — но, кажется, это может выиграть мне немного времени.

Пазел не мог найти слов для своего друга. Он пытался представить, как Нипс остается здесь, в безопасности, в Уларамите, но отрезан от всех, кого он знал, от Марилы, от их ребенка...

Он нервно взглянул на Ташу. Что насчет тебя? подумал он. Но он не мог заставить себя спросить, пока нет. Вместо этого он взял их обоих за руки.

— Вы знаешь, почему я не позволил им нести меня? — сказал он. — Потому что, если мы выживем — если кто-нибудь из нас выживет, — я хочу, чтобы у нас было это. Воспоминание о том, как мы впервые увидели это место, вместе. Потому что прямо сейчас мы живы, и я треклято благодарен за это — и, ну, это все, на самом деле...

Таша сжала его руку. Нипс оглядел его с головы до ног:

— Питфайр, теперь он собирается начать треклято целоваться.

Пазел набросился на него, и Таша присоединилась, дравшаяся лучше их обоих, и они все еще смеялись и катались по земле, когда услышали резкое собачье ав.

Валгриф стоял над ними, выглядя удивленным, если такое было возможно у гигантского белого волка.

— Вы выглядите здоровыми, как щенки, — сказал он, — но пойдемте скорее, мастер Ундрабаст, потому что врачи ждут вас уже час, а то и больше.

Нипс вскочил:

— Кредек, уже время?

— Мы пойдем с тобой, — сказал Пазел, вставая.

Нипс покачал головой:

— Не утруждай себя, приятель. Другим вход воспрещен, когда я прохожу тестирование. По крайней мере, никаких других людей. Болуту часто бывает там, как и Лунджа. Черт бы побрал эти тесты, в любом случае! Что хорошего они делают?

— Иди, — твердо сказала Таша. — Сегодня утром ты сказал мне, что тесты почти закончены. Не бросай сейчас.

Все еще ворча, Нипс последовал за волком вниз по лестнице. Когда он ушел, Пазел быстро взглянул на Ташу:

— Они сказали тебе еще что-нибудь? Наедине, я имею в виду?

Таша кивнула.

— Что есть надежда. Реальная надежда, но ничего определенного. — Она наклонилась к нему, выглядя ошеломленной. — Вчера мы сидели здесь в это время, и мимо прошаркала дюжина тол-ченни. Они живут здесь в безопасности, как птицы и олени. Некоторые из них жевали кости. Селки кормят их, говорит Рамачни. И Нипс пошутил о том, что если бы он стал одним из них, то, по крайней мере, ему никогда не пришлось бы штопать свои носки.

Она пристально посмотрела на него, словно спрашивая, как мир вообще мог породить такое необычное существо, как его друг. Пазел поймал себя на том, что смеется, и вскоре Таша тоже засмеялась, и это продолжалось до тех пор, пока она не обмякла и не задохнулась в его объятиях.

— Мы, предположительно, должны сохранять его счастливым и расслабленным, — сказала она. — Конечно, вторая часть невозможна, поскольку мы говорим о Нипсе. Тем не менее, это наша работа.

— Могло быть и хуже, — сказал он и поцеловал ее. Это был скорее импульсивный поцелуй, чем страстный, но Таша отчаянно ответила на него, обхватив его за шею. Когда он остановился, чтобы отдышаться, она прошептала: Я нашла место, и он позволил ей помочь ему спуститься по лестнице, хихикая над своей неуклюжей настойчивостью. Она повела его на юг, по пешеходным дорожкам и переулкам, мимо разбросанных зданий на окраине города, через луг, через перелаз и, наконец, глубоко в поле с зеленой травой, которая поднималась выше их плеч. Они прошли сотни ярдов, теплый запах травы смешался с более насыщенными ароматами лаванды и шалфея, и Таша повернулась к нему с прилипшими к волосам колючками и запустила руку ему под рубашку. Он почувствовал острие ее ногтей — предупреждение.

— На этот раз держи это подальше от меня, иначе пойдет кровь.

— Хорошо, — сразу же сказал он, подавляя жест самозащиты.

— Ты думаешь, я шучу. Что я собираюсь позволить тебе, что бы я ни говорила.

— Вообще-то, я так не думаю.

— Лучше не думать. Потому что позже мы не сможем сделать даже этого. Это то, что я говорила тебе раньше. Позже нам придется подумать о других делах.

— Я знаю это. И, Таша, послушай: то, что я сказал на том острове, в реке...

Таша покачала головой. Ее рука начала двигаться у него под рубашкой. Он коснулся ее щеки; она дрожала. В уголках ее глаз стояли слезы.