Ночь роя полностью

— Таша испытывает мучения, которые возникают, когда часть тебя самого покидает плоть. Рамачни и лорд Арим ее защищают. А я… я душа без тела, душа, которая семнадцать лет пряталась в теле Таши, глухая и немая. Я не могу поговорить ни с Рамачни, ни с селками, ни с несколькими другими жизненно важными союзниками, которых Вороны еще не убили. И, что вообще сводит с ума, с Ташей. Но сегодня вечером — и только сегодня вечером, — я свободна поговорить с тобой. Чтобы помочь нашему делу, если смогу.

Она ущипнула себя за руку:

— Конечно, эта плоть — иллюзия. Я могу управлять иллюзией даже без тела, в этом исключительном месте.

Пазел медленно подошел к скамейке:

— Я не верю, что ты часть Таши.

— Как и я.

Он почувствовал прилив облегчения — но тут волшебница запрокинула голову и громко рассмеялась.

— Нелепая идея! Конечно, Таша — часть меня. Только крошечная часть, срезанная с раскидистой виноградной лозы. То, что у девушки есть тело, и то, что я уничтожила свое, на которое ты сейчас смотришь — чтобы спрятаться в ней от своих врагов, — это мелочи, не более того.

— Ты пыталась украсть тело Таши, — сказал Пазел, ненавидя ее. — Я наблюдал за всей этой треклятой борьбой. Ты царапала ее изнутри, пытаясь выбраться наружу.

— Нет, Пазел. Таша умоляла меня выйти.

— Что?

— Через несколько часов после того, как она убила Аруниса. Во сне и наяву, в мыслях и мечтах. Она знает, что я должна вернуться в бой — и ты тоже, если будешь честен с самим собой.

— Мы справлялись, без тебя. Мы убили Аруниса, без тебя.

Волшебница молча посмотрела на него. Пазел встретился с ней взглядом, совершенно не уверенный, отстаивает ли он какую-то жизненно важную истину или просто выставляет себя дураком. Они также позволили Арунису выпустить Рой на волю.

— Работа должна быть сделана, мальчик, — беззлобно сказала она. — Это стоит того, чтобы пожертвовать жизнью. Любой жизнью.

— Разве это не то, что вы планировали, ты и Рамачни? Чтобы Таша вспомнила, приветствовала твое возвращение с воспоминаниями за тысячу двести лет? Приветствовала свою смерть, другими словами?

Эритусма снова рассмеялась, но теперь в ее смехе была горечь.

— Гений, — сказала она. — Он видит наши порочные сердца насквозь! Послушай меня: Таша Исик никогда не должна была умереть — но я должна.

Он ошеломленно уставился на нее. Старая женщина вздохнула и потерла затылок:

— Считай, что разум Таши Исик состоит из двух комнат. Первая — это место, где обитает ее душа. Она контролирует ее тело, ее чувства; она полностью за все отвечает. Вторая — мое глубокое убежище, моя пещера. Я вольна покинуть ее — но если бы я это сделала где угодно, только не здесь, где время остановилось, я бы рассеялась, как дым на ветру: наконец-то по-настоящему мертва. Конечно, тебе бы это понравилось.

— Нет, — сказал он.

— Просто посмотри на свое лицо. Ты бы разразился песней. Ты, Макадра, призрак Аруниса и Ночные Боги, ожидающие, чтобы заселить Алифрос, когда Рой выполнит свою работу. Я умею читать по лицу, мальчик. Я знаю, ты желаешь мне смерти.

Пазел повернулся и подошел к котлу. Огонь стал гораздо слабее — увядающий цветок в сером венке из пепла.

— Ты не можешь читать по моему лицу, — сказал он. — На самом деле я вообще не знаю, что ты умеешь делать, кроме как говорить и лгать.

Глаза волшебницы вспыхнули, но Пазел обнаружил, что на самом деле он ее не боится. У нее были свои планы. Она будет их придерживаться. Сколько ни сыпь на нее оскорбления — ничего не изменится.

Через мгновение Эритусме опустила глаза:

— Нам не следует ссориться. Мы союзники в величайшей битве со времен Войны Рассвета. Битвы, в которую меня втянули двенадцать столетий назад, когда я была немногим тебя старше. Еще до того, как я заподозрила, что могу быть волшебницей. Нет, я пока не могу умереть. И Таша Исик не может.

Она ткнула в него костлявым пальцем:

— Следи за ней. Она испытывает искушение себя уничтожить. Она думает, что если она утонет или задохнется, это позволит мне вернуться, но это неправда. Это будет конец для нас обоих.

И Таша действительно погибнет, если мы попытаемся разделить одно сознание — слиться в единое, неделимое существо. Как ты уже догадался, ее душа просто утонет в моей. Видишь ли, она действительно маленький отросток от моего древнего стебля. Но у этого отростка выросли корни, листья и ветви. Ее душа исходила от меня, но в конечном счете ты совершенно прав, мальчик: она больше не часть меня. Ее душа крошечная, но цельная, сама по себе. Как ты узнал?

Воцарилось молчание. Волшебница оглядела его с ног до головы.

— Не имеет значения, — сказала она. — Просто послушай, ради любви к Рину: душа Таши и моя собственная всегда должны пребывать в разных комнатах. Но мы все еще можем пройти по коридору.

— По коридору?

— Между двумя комнатами ее разума. Между вместилищем сознания и моей темной пещерой. — Она развела руками. — Ну вот, теперь ты знаешь все. Великий гнусный план сводился к следующему, мальчик: чтобы наши души поменялись местами, пока эта проклятая битва не будет выиграна. Присядь, пожалуйста.