Ночь роя полностью

Пазел прикрыл глаза рукой. Далеко внизу по склону вторая цепочка следов пересекала снежную ленту. Темноволосый селк тоже прикрыл глаза рукой.

— Да, — наконец сказал он, — это второй поворот, а под ним есть третий, гораздо дальше, который, возможно, вы не видите. В конце должен быть и четвертый.

— Можно срезать? — с сомнением спросила Лунджа.

— Похоже на то, — сказал селк, изучая склон. — Там есть несколько небольших снежных полок, самое большее восемь-десять футов высотой. Вероятно, именно поэтому наши враги не взбирались на них. Но эти полки не помешают нашему спуску. Идя напрямик мы можем сэкономить день ходьбы.

— И быть замеченными и убитыми, — сказал Пазел. — Отличная идея, Таша, но нам лучше спрятаться под деревьями.

— Иногда ты становишься вязким, как холодная овсянка, приятель, — сказал Нипс. Он указал вниз по склону, по которому они только что поднялись. — Мы можем спуститься на край лавины и остаться скрытыми от кого бы то ни было в той долине. А после захода солнца мы сможем подняться сюда и продолжить путь.

— Что, в темноте? — воскликнул Мандрик.

— В темноте, — сказал Олик, кивая. — Да, черт возьми, это прекрасная идея. Этот снег утрамбован: он обеспечит лучшую опору, чем тропа.

— А эта плохая погода, о которой ты говорил, надвигается? — требовательно спросил турах.

— Тем больше причин спускаться быстро, — сказал Герцил. — И, кстати, идя по лавине мы можем быть уверены, что не заблудимся. Но ты прав, что остерегаешься, Мандрик. Сегодня вечером мы должны связаться, как и раньше.

Так и решили. Они отступали к краю лавины, пока та не скрыла их от долины, и оттуда начали спускаться. Наклон снежного покрова затруднял ходьбу, но их воодушевляла мысль о том, что так они быстрее покинут горы, и даже приближение темноты не омрачило их настроения. Лучше идти всю ночь напролет, чем пытаться лечь спать на таком холоде, подумал Пазел. Но ветер усиливался, и селки с тревогой поглядывали через плечо на Уракан.

С наступлением темноты они снова взобрались на снежный гребень. Связавшись, они начали ощупью спускаться вниз, остроглазые икшели на плечах селков указывали дорогу. Пока оставалось немного света, они неуклонно продвигались вперед, никогда не отходя далеко от края лавины, и вскоре пересекли первый поворот. Луны были скрыты вершинами гор, но звездный свет помогал Пазелу найти опору, и время от времени какой-нибудь селк оглядывался на него сияющими голубыми глазами. Они спрыгнули с нескольких десятифутовых полок без происшествий, хотя падение в темноту напугало Пазела больше, чем он хотел признать. Хватит! подумал он, жестко приземлившись в третий раз. В следующий раз кто-нибудь может чиркнуть треклятой спичкой внизу, чтобы мы знали, как далеко падать.

Они добрались до второго поворота и двинулись дальше. Но вскоре после этого поднялся ветер, холодный и жестокий, и начал падать снег. Пазел был потрясен скоростью приближения бури. Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, они уже шатались и прикрывали глаза от летящего снега.

— Вниз, вниз, к деревьям! — взревел Герцил. — Крепко держите икшелей! Валгриф, держи пса рядом с собой!

Они удрали с открытой ветру поверхности лавины и начали зарываться в ее откос, используя кирки, ножны, голые руки. Это было гораздо труднее, чем рыть ход в свежей пороше на Исараке: это был старый, плотный снег, и под ним лежало много сломанных сосен, а света вообще не было. Тем временем разразилась настоящая снежная буря, снег хлестал горизонтально, хрупкие сосны ломались вокруг них, а ветер выл как толпа измученных душ.

Наконец они все оказались вне досягаемости урагана. Они вырыли тесную нору, насыпав из выкопанного снега стену и подперев отверстие ветками, чтобы хотя бы частично защитить от ветра. Но они были слепы и промокли насквозь. Селкское вино пошло по кругу, но когда подошла очередь Пазела, он обнаружил, что его неудержимо трясет, и на подбородок пролилось больше, чем ему удалось проглотить. «Вытритесь! — сказал Герцил. — Используйте селкские платки. Используй все, что вам нравится, но сделайте это сейчас». Платок Пазела был у него на шее. Внешний слой был влажным, но внутри складок, как ни удивительно, было сухо. Он неистово растер им свои конечности, и к ним вернулось немного чувствительности.

— Я расстелил на снегу полотно, — сказал Герцил. — Сядьте на него и прижмитесь друг к другу, чем ближе, тем лучше.

— Ночные Боги! — крикнул капрал Мандрик. — Мистер Болуту, ваш рюкзак горячий! Треклятый Нилстоун выделяет тепло!

— Не грейтесь у Камня! — сказал селк. — Его тепло иллюзорно; старые истории рассказывают именно о такой ловушке. Он не может вас согреть; он может только ошпарить и убить. Если бы Арпатвин был здесь, он бы объяснил.