— И ты тоже! Вы
— Нет, брат, — сказала Неда. — Только он и...
Офицер плюнул ей в лицо.
— Ты называешь братом
Глаза Неды вспыхнули яростью. Она попыталась подняться, но в нее ткнулись шесть наконечников мечей, и женщина-солдат снова придавила ее ботинком. Неда заговорила сквозь грязь и траву, покрывавшую ее лицо:
— Я не служу Арквалу, ни сейчас, ни когда-либо...
— Похотливая сука. Ты лжешь.
— Меня послали убить их, — сказала Неда. — Я потерпела неудачу. Они взяли нас в плен.
— Вот почему ты смеялась над дураком на дереве и смотришь на этого воина с неприкрытым вожделением. Молчи, клятвопреступница, или я срежу эти знаки отличия с твоей плоти.
Пазел с ужасом понял, что он имел в виду ее татуировки. Неда изогнулась под ботинком солдата, бесстрашно глядя на офицера снизу вверх. Но она придержала язык.
Глаза Герцила были не менее смертоносны, хотя его голос прозвучал сдержанно:
— Вы называете ее клятвопреступницей, — сказал он, — и вы правы: она нарушила клятву. Но еще большее преступление — растить молодых людей в камере без окон, а затем требовать клятв, относящихся к внешнему миру. Те, кто нарушает такие клятвы, могут быть кем угодно, но они никогда не бывают слабыми.
— Где ты выучил мзитрини? — спросил офицер.
— В моей собственной камере без окон. От моих старых хозяев и ваших заклятых врагов, Тайного Кулака. Я тоже нарушил определенные клятвы. Ожидалось, что я всю свою жизнью буду убивать ваш народ и разрушать вашу страну изнутри.
Офицер долго смотрел ему в глаза. Затем он повернулся и изучил их лица одно за другим.
— Что это за существа? — спросил он.
— Черный человек — это длому. Другой — селк. Они не больше ваши враги, чем...
— Заткнись. — Офицер указал на труп Драффла и обратился к своим людям: — Похороните этого. Отметьте место. — Затем, снова обратившись к Герцилу, он указал на Дарабика.
— Этот человек слишком стар, чтобы сражаться. Но он не вел вас, как тот идиот на дереве. Он ведет себя как генерал. Он командир вашего отряда?
— У нас нет командира на берегу, — сказал Герцил.
— Тогда у вас вообще нет командира.
Герцил нахмурился.
— Ты сомневаешься в моих словах? — спросил офицер. — Очень хорошо: развяжите им ноги. Держите воина и девушку-предательницу, как смертоносных змей, которыми они и являются. Вы все, вставайте.
Им освободили ноги, но не развязали руки. Пленники с трудом поднялись на ноги, и офицер повел их в зелень, по тропинке под пальмами. Внутри уже сгустились вечерние тени, но Пазел мельком увидел многих воинов: они отдыхали, ели, точили свои мечи. Пленники молча проходили мимо них, подталкиваемые клинками своих охранников.
Выйдя из оазиса, они остановились на дальнем склоне холма. Офицер отступил в сторону, и пленники ахнули. Под ними простиралась вся северная сторона острова, вплоть до побережья Узкого Моря, и там...
Неисчислимое число кораблей, неописуемая бойня. Сначала Пазел не видел во всем этом никакого порядка. Большие суда, суда поменьше, горящие, взрывающиеся, накренившиеся, идущие ко дну. Вспышки огня, клубы дыма.
— Поразительно, не правда ли, что мы почти ничего не слышим? — сказал офицер. — Вините в этом западный ветер и, конечно, вулкан.
Глаза Пазела начали осмысливать то, что он видел. Огромная группа тяжелых военных кораблей продвигалась на юг, к Голове Змеи и самым западным островам архипелага. Это была, несомненно, самая большая флотилия, которую Пазел когда-либо видел в Северном мире, и она уничтожала силы примерно в треть своей численности. Последние корабли были в беспорядке. Некоторые шли на запад, навстречу ветру; другие повернули, чтобы встретиться со своими врагами лицом к лицу. Некоторые бежали на юг между островами, в сторону Правящего Моря. Бой не был полностью односторонним: суда с обеих сторон горели и тонули. Но Пазел не видел никакой надежды для более маленького флота.
— Вы являетесь свидетелями конца мятежа, — сказал офицер. — Ме́ньшие силы зажаты между Неллуроком и великой флотилией Магада. Они умирали все утро и будут продолжать умирать всю ночь.
Никто из группы не мог вымолвить ни слова. Пазел едва слышал пушечные выстрелы из-за грохота вулкана. Голова кружилась, он чувствовал себя так, словно потерпел поражение. Слева от него лицо коммодора Дарабика было пепельно-серым, Герцил тоже выглядел потрясенным.
— Они храбро сражаются, — сказал офицер-мзитрини. — Они жалят флот Магада и будут продолжать делать это до самого конца. Да, у них определенно есть мужество. Все остальное, конечно, против них. Ветер, численность, боеприпасы, удача. Некоторым сумеют добраться до берега после того, как их лодки будут превращены в пыль. Они умрут завтра. У Магада достаточно людей, чтобы выгнать их, как крыс, как только закончится морское сражение. И знаете ли вы, кто они такие, эти крысы? Мятежники Маисы. Остатки ее военно-морских сил. Они планировали собраться здесь, перегруппироваться и еще раз попытаться свергнуть короля-людоеда. Но вы все это знаете. Вы тоже агенты Маисы.
