Четверть мили. Финальный отрезок выглядел ужасно крутым. Мимо него пролетела стрела, совершенно не попав в цель. Его преследователи были в отчаянии; они тоже могли видеть реку.
Перед ним последний спуск. Может быть, прыгнуть с высоких зеленых берегов.
— Питфайр, у тебя получается! — воскликнул Таликтрум, чуть не рассмеявшись от изумления. — Ты сбросил их с хвоста, чувак, ты воплощение королевского леопарда!
Конечно, так оно и было; он был Бали Адро. Его семью ничто не могло остановить. Со временем они завоюют солнце.
А затем
Легкий укус, не сокрушающий кости, и все же этого было достаточно, чтобы он растянулся на земле. Всякое подобие контроля исчезло; мир бешено вращался. Но атимар тоже упал. Найрекс набросилась на него, и они втроем и полтонны рыхлой почвы джунглей устремились к реке; это был оползень с головами и конечностями, его ботинки отбивались от
Свободное падение.
Берега были высокими, хорошо. Они падали в шквале грязи и обломков, беспомощно вращаясь, затем ударились… и все кончилось.
Олик был в воде, и Найрекс вынырнула рядом с ним, гребя лапами.
Посыпались стрелы. На берегу, в пятидесяти футах над ними, собрались и лаяли другие
Но прежде чем они отдались течению, Олик направился к скале, и Найрекс последовала за ним, и они ждали там, изо всех сил стараясь не двигаться. Олик наблюдал за берегом, бормоча песнь надежды, которая для длому заменяет молитву. Но ни одна крылатая фигура не вылетела к нему из джунглей, только стрелы и звуки ярости.
Олик знал, что всадники скоро преодолеют последний склон и увидят его, и что, сделав это, они уже никогда не повернут назад. Он издал тихий горестный звук. Даже если и существовала душа более одинокая, чем у лорда Таликтрума, он не мог сказать, чья душа это могла бы быть.
Принц и его единственный спутник уплыли прочь.
Глава 4. ОГНИ В ТЕМНОТЕ
Плот не внушал доверия. Группа стояла вокруг него, недоверчиво глядя; никто из них не мог до конца поверить, что ни построили.
— Он похож на свиной желудок, привязанный к ткацкому станку, — сказал Нипс.
— Твое воображение делает тебе честь, — сказал Болуту.
— Он достаточно прочный, — сказал Герцил, — но осмелюсь сказать, что плавание на нем не будет похоже на какое-нибудь другое.
— Мне он не нравится, — сказал Дасту, пробуя плот ногой.
— Чего бы ты хотел? — спросил его Пазел. — На случай, если ты не заметил, у нас нет дороги, по которой можно было бы ехать.
— Или крыльев, чтобы лететь, — сказала Энсил, глядя вверх.
Таша почувствовала укол горя. Вчера примерно в это же время была похищена Майетт. Пазел проспал трагедию, но Таша видела, как Энсил вскочила, словно ее ударили ножом, услышав то, чего они не могли услышать: крик икшеля. Посмотрев в небо, все они увидели хищную птицу, сражающуюся в воздухе с чем-то, зажатым в ее когтях, и быстро улетавшую на юг. Они взбежали по лестнице, выкрикивая имя Майетт. Энсил поднялась выше по разрушенной стене, ее крики и вопли были устрашающе тихими для человеческих ушей. Она вернулась с каменным лицом.
— Теперь нас тринадцать, — сказала она.
Конечно, Дасту был прав насчет плота. Это была странная вещь. Корпус его представлял собой огромный пузырчатый гриб, окаймленный щупальцами мешок, футов пятнадцати в диаметре. Половина отряда отправилась в лес на поиски такого гриба, Рамачни освещал путь светлячками, в последний раз. Таша присоединилась к поискам: как ни противно ей было ступать в этот жаркий, истекающий влагой ад, мысль о том, что придется ждать, пока другие вернутся оттуда, была еще хуже.
Свет поменял всё. Под ярким пологом светлячков лес сжался, отшатнулся от них, закрыл свои лепестки и поры. Плотоядные деревья убрали свои щупальца; грибы с пастями миног отвернулись. Что может заменить светлячков, когда путешествие возобновится?
Потребовались часы, чтобы найти пузырчатый мешок нужного размера, и огромная осторожность, чтобы опорожнить его одним разрезом и потом отделить от ножки. Даже опустошенный, он был тяжелым, как огромная эластичная шкура. Они побрели обратно на поляну, накинув его на плечи. Когда они прибыли, было уже далеко за полдень. На поляне горел костер, на вертелах жарились два гуся, и, попробовав шипящее мясо, Таша застонала от удовольствия.
— Я тебе говорить, нет? — спросила Неда, поймав взгляд Таши. — Мой мастер лучше всех убить камнем. Он бить по всему, по чему ты хочешь.
