Ночь роя полностью

А теперь посмотри на море крови, через которое он прошел. Сотни убитых в этом путешествии. Все люди на Юге мертвы или лишились рассудка. Длому убивают длому, армады сжигают города, маги & генералы владеют машинами смерти. На Севере бушует Третья Морская Война, «Большая Война», в страхе перед которой мы все жили. И еще это. Парящий ужас. Бесформенная масса, поглощающая флотилии, которая стала такой большой, что мы провели под ней последние девять дней, так & не увидев ее края. Мы замерзаем & боимся. Ночь приносит бесконечную черноту. Рассвет приносит слабые сумерки, которые длятся весь день.

«Чатранд» разговаривает со мной: он полон странных содроганий, тревожных скрипов. И корма у него странно низко опущена. Мы перекладываем балласт вперед; он выравнивается. Но на следующий день снова появляется намек на проблему. Я не могу объяснить это: у нас нет никакой течи, никакой груз или вооружение не были перенесены на корму. Это еще не кризис, но это тайна & еще один гвоздь в крышку гроба моих надежд на сон.

Единственное утешение, которое я нахожу, — новые лица. Теперь мы часть флотилии: пять военных кораблей, девять канонерских лодок поменьше, двадцать разношерстных служебных судов. Это все, что осталось от великого восстания Маисы или, во всяком случае, от ее флота. Конечно, после бойни в Голове Змеи ее врагам на родине вряд ли стало лучше.

Адмирал Исик провел с нами на «Чатранде» пять дней, в течение которых он & его дорогая девочка были неразлучны. Теперь Исик & коммодор Дарабик вернулись на «Ночной Сокол», флагман повстанцев. Однако с нами все еще несколько сотен повстанцев, подавляющее большинство из Этерхорда. Наши тоскующие по дому парни, должно быть, сводят их с ума, выспрашивая истории о доме. Повстанцы, со своей стороны, слушают наши рассказы о Бали Адро & плавучих крепостях со странной смесью ужаса & смирения. На самом деле они не могут сомневаться в нас, потому что прямо над головой находится нечто более странное, чем любая часть нашей истории. Что-то, на что можно смотреть целый месяц & все еще думать: Этого просто не может быть.

Менее приятный пассажир — некий жесткошеий командир мзитрини, который разбил лагерь на Голове Змеи с небольшой ротой. Я его ненавижу: Болуту сказал мне, что он забавы ради застрелил мистера Драффла & пытался оставить остальных наших людей прикованными к деревьям. Тем не менее, у него хватило мудрости спрятать свой собственный корабль (изящную маленькую канонерку с прекрасными обводами) подальше от боевых действий, в бухте на северо-западной оконечности острова. Теперь это судно — наш эскорт, & я рад, что мзитрини идут впереди, когда мы входим во вражеские воды.

Жесткошеий все равно резок с нами:

— Вы плывете навстречу своей смерти. Да, бо́льшая часть нашего военно-морского флота уничтожена, но то, что осталось, все еще может превратить эти небольшие силы в кашу. Вокруг Гуришала мы держим широкую охрану по периметру, а второй патрульный отряд — у берегов острова. Они легко уничтожат вас — если только Рой не сожрал их всех.

Рин, прости меня, я просиял при этой мысли, но Рамачни заявил, что это практически невозможно:

— Рой выполняет свою работу не так. Посмотрите на Голову Змеи: люди все еще умирали в войсках Маисы, но Рой пролетел над ними, атаковал эпицентр смерти & полетел дальше в поисках другого места, где война в самом разгаре. Он всегда охотится на самую крупную добычу. Но это защитит нас только до тех пор, пока остается крупная добыча.

— А Нессарим? — добавил Жесткошеий. — Кто защитит вас от них? Мы контролируем моря, но они владеют сушей & охраняют ее, как боевые псы.

— Но этот, как его там, пролив Наконечник Стрелы, к которому мы направляемся. Неда говорит, что он треклято далеко.

— Корабли будут там, несмотря ни на что, — возразил Жесткошеий.

После Головы Змеи у нас была неделя холода & темноты. Затем наступил рассвет, когда даже турахи заплакали от радости, ибо половина неба была свободна от Роя. Это уродливое злокачественное образование скользит на север, & его край находился почти прямо над нами.

Это было доказательство, которое взволновало наши сердца: доказательство того, что эта штука еще не заполнила все небеса Алифроса. Доказательство того, что мы не опоздали. Мы чувствовали солнце добрых восемь часов, прежде чем Рой снова вернулся & погрузил нас в темноту. С тех пор прошло девять дней, & я спрашиваю себя, увидим ли мы когда-нибудь снова голубое небо.

Именно в эти восемь ярких часов я попытался завоевать доверие Жесткошеего. Сестра Пазела & Герцил уговорили меня это сделать, & теперь я вижу, что они были правы. Мы отвели его в хлев, в грязное логово Шаггата. Мы позволили ему взять с собой своих вооруженных людей, но ничего не сказали им, пока не пришли туда. Неда настаивала на этом пункте.