Ночь роя полностью

Бывали периоды затишья в глубокой середине реки, где им не угрожали никакие коряги, где их не искали щупальца. Во время своей второй смены Таша работала в паре с Пазелом. Она наблюдала, как магическое зрение Рамачни охватило его: вздох, дезориентация, наконец, усмешка, когда его глаза встретились с ее. Какое-то время они жили в странном уединении. Таша подождала, пока маг отведет взгляд в сторону, затем наклонилась поближе к Пазелу, одними губами произнесла Я хочу тебя и рассмеялась, когда он чуть не выронил шест. После их смены Пазел сел рядом с ней, поцеловал, сунул руку под ее рваную рубашку. Таша снова рассмеялась и оттолкнула его руку. Питфайр, он думал, что она говорит серьезно.

Позже она, должно быть, задремала. Чья-то рука снова коснулась ее, но это был не Пазел, а Большой Скип, который потряс ее за плечо и прошептал:

— Леди Таша, проснитесь. Что-то не так.

Она резко выпрямилась. Плот не двигался:

— Что случилось? Мы потерпели крушение?

— Тише! — раздался голос Герцила. — Мы не потерпели крушение. Нас выбросило на мелководье, и все мы слепы. Рамачни отменил заклинание видения. Позади нас раздался странный звук. Как гром или чудовищный барабан.

— Куда делся Рамачни?

— Полез на дерево вместе с Энсил, — сказал Болуту. — Мы не смогли отговорить его от этого — или, ну, ему помешать. Слушайте!

На этот раз она услышала это: глубокий рокот, далекий, но яростный. Извержение вулкана или бой какого-нибудь военного барабана Богов. Звук прокатился мимо них подобно грозовому фронту. Когда он закончился, воцарилась глубокая тишина.

— На этот раз ближе, — прошептал Болуту.

— Что он искать в дерево? — прошипела Неда. — Я думать, что лазать — это не очень разнообразно.

— Разумно, девочка, — поправил Мандрик.

— Звук доносился из-за пределов леса, — сказал Пазел. Его голос был странно напряженным. Таша потянулась к нему, жалея, что не может видеть его лица.

— Пазел? — спросила она.

Его рука дрожала под ее пальцами.

— У меня будет разум-припадок, — сказал он. — Думаю, скоро. Очень плохой.

Дасту пробормотал проклятие.

— Отличное время ты выбрал, Мукетч, — добавил он.

— Значит, у тебя обострился слух? — спросил Кайер Виспек.

— Да, — сказал Пазел. Через мгновение он добавил: — Рамачни поет для себя, сидя на дереве. Я думаю, он плетет заклинание. И это был не гром, Герцил. Это был голос.

— Голос, — презрительно сказал Дасту. — Ты безумен, как грязь-прыгун, Паткендл. Что это был за голос?

Пазел очень долго молчал. Затем он сказал:

— Демона?

Едва он заговорил, появился свет: пронзительный красный свет, заставивший их всех отшатнуться. Поморщившись, Таша заставила себя посмотреть: свечение исходило из точки в четверти мили отсюда, с крыши леса. Оно росло и распространялось.

— Небесное Древо, это огонь! — воскликнул Мандрик. — Этот чертов лес горит!

— Не двигайтесь! — внезапно сказал Рамачни. Таша услышала, как маг и Энсил карабкаются на борт, почувствовала, как гладкое плечо Рамачни коснулось ее руки. — А теперь молчите, — сказал он, — и, что бы ни случилось, не покидайте плот. Мы в невыразимой опасности.

Свет превратился в резкое красное кольцо: слой листьев выгорал от центра, как сухая трава вокруг костра. Отблески огня плясали на реке под ним, и вскоре окаймленная красным дыра стала такой же широкой, как сама река. Но на этом все закончилось. Ослепительный свет померк, оставив лишь отблеск потрескивающего огня, и на смену ему пришел другой свет: бледно-голубой и нежный. Это была Полярная Свеча, маленькая луна Юга. Огонь прожег все четыре слоя листьев и открыл окно в ясное ночное небо.

О боги, это правда.

В огненном проеме появилась чудовищная голова. Отвратительное зрелище: наполовину человеческая, наполовину змеиная, больше головы слона. С челюстей капал огонь, на лбу были выгравированы темные руны, а глаза представляли собой две большие желтые лампы. За головой последовала длинная шея, просунувшаяся в горящую дыру. Фонари-глаза раскачивались взад-вперед, заливая деревья болезненным сиянием. Когда они прошли над ней, Таша почувствовала покалывание в голове. Она вздрогнула. Теперь настала очередь Пазела потянуться к ней, прижать к себе. Глаза-лампы вернулись. Когда они снова посмотрели на плот, то замерли.

Глубоко в сознании Таши другое существо почувствовало эти глаза и потянулось к ним, словно желая ощутить их тепло. Другое существо, которое не боялось их так, как Таша.

Ни эта девушка, ни другая. Твоя создательница, та, кто разделяет твою душу. Та часть тебя, которая потеряна.

Рядом с ней Рамачни напрягся, обнажив свои крошечные зубки, один за другим выпуская коготки. Затем существо взревело: оглушительный, сложный взрыв шума, который потряс их до костей. На лице Пазела, стоявшего рядом с ней, отразился ужас, не похожий на ужас остальных, и внезапно она сообразила, что он все понимает. Его Дар дал ему язык этого существа; в этом ужасном звуке был смысл.