Ночь роя полностью

Затем, пока Исик лежал ошеломленный, коммодор опустился на колени рядом с кроватью. Его лицо изменилось, в ярко-голубых глазах зажегся новый огонек. Наклонившись очень близко к уху Исика, он прошептал:

— Адмирал Исик. Вы треклятый маг. Вы живы.

— Пурси.

— Не двигайтесь, сэр. Говорите только шепотом. Я не осмеливаюсь раскрыть ваше присутствие даже своим ближайшим помощникам. Турахи убили бы нас в мгновение ока. Я пока не знаю, кто поддержит нас. Не много. Недостаточно.

— Что это значит «поддержит нас»?

— Адмирал...

— Зови меня Эберзам, ради Рина.

Дарабик медленно кивнул. Несмотря на свое возвышение, он нервничал до крайности.

— Я видел ее, Эберзам. Своими собственными глазами. Грегори — ее транспорт и посредник. Уже десять лет.

Исик почувствовал покалывание в конечностях.

— Маиса, — сказал он. — Но, Пурси, где она и на что она надеется? Есть ли у нее армия, есть ли у нее корабли?

— Конечно нет! Она глубоко скрывается вместе со своими сторонниками. И их не так уж много. Силы Магада могли бы задуть ее, как спичку. На самом деле это самоубийство. То, что она выжила все эти годы, — треклятое чудо, но дальше этого никуда не пойдет. Нас просто слишком мало.

Исик изучал его. Затем он приподнялся на локте, стянул бинты с лица и пристально посмотрел в глаза коммодору.

— Пойдет, — сказал он. — Мы с тобой позаботимся об этом, когда Ее Величество призовет нас к выполнению задания. Это дойдет до Этерхорда, до Аметриновых Палат и до того кресла, которое принадлежит только нашей императрице.

Дарабик встретился с ним взглядом. Внезапно в них засиял неистовый восторг.

— Ты сумасшедший ублюдок, Эберзам.

— Ты даже не представляешь.

Дарабик быстро взглянул на световой люк.

— Я не могу остаться; выглядит достаточно странно, что я вообще пришел. — Он пристально посмотрел на Исика сверху вниз. — Ты потерял трех прекрасных женщин, Эберзам. Мне очень жаль.

Исик покачал головой.

— Только одну, только мою дорогую жену. Таша жива, Пурси. А Сирарис была предательницей. Именно Сандор Отт отправил ее в мой дом. Она отравляла меня в течение многих лет. — Исик заколебался. — Смерть-дымом.

— Лорд Рин наверху!

— Я победил наркотик. — Исик увидел сомнение на лице коммодора и быстро добавил: — Как Грегори убедил твоих людей позволить нам пройти? Кем, по его словам, я являюсь?

Рот Дарабика слегка скривился:

— Тем, кем ты должен был быть, Исик. Моим шурином. Только, судя по рассказу Грегори, ты смертельно ранен и отчаянно хочешь вернуться домой, в Толяссу, чтобы в последний раз увидеть мою сестру.

— Черт подери, кто из них отправился в Толяссу?

— Никто. Но я перестал рассказывать о своих сестрах много лет назад. Моряки перепутали все истории.

Мрачная попытка изобразить легкомыслие. Исик все равно улыбнулся, удивляясь, почему Дарабик так и не стал адмиралом. Этот человек обладал железной силой воли; его люди одновременно боялись и любили его, и это был идеал военно-морского флота. Он выиграл больше боев, чем лорд-адмирал, почти столько же, сколько сам Исик.

— Пурси, ты теряешь корабли. В чем причина этой деятельности?

— Причина? — В голосе Дарабика внезапно зазвучала горечь. — А она обязательно должна быть, Эберзам? Официальная причина — Император и лорд-адмирал решили, что должны знать, насколько серьезно настроены Черные Тряпки, собираются ли они удерживать залив Тол. Что ж, вот что и шокирует: сиззи действительно чертовски серьезны. Они бросят в бой блодмелы, они запустят волны кораблей с Джомма. Не обязательно быть таким старым пережитком, как я, чтобы об этом догадаться. Не обязательно лично участвовать в последней войне. Можно было бы поговорить со стариками в Этерхорде; нас здесь много. Я полагаю, можно было бы даже перейти улицу, от клуба к библиотеке, и прочитать какую-нибудь проклятую богами книгу. «Обзор Адмиралтейства» о последней войне, например. Или о той, что была до этой. Конечно, есть и другой способ, Исик — гораздо более грандиозный, гораздо более захватывающий. Можно швырнуть свою передовую эскадру во врага, как горсть грязи.

— А теперь тебе лучше говорить потише.

Смущенный, Дарабик взял себя в руки:

— Я слишком много себе позволяю, верно? Грамотность в военно-морском командовании. Нежелание, чтобы твоих парней разделали на орехи. Арквал олицетворяет нечто большее, чем кровожадность и просто жадность.

Вот почему он все еще коммодор, подумал Исик.

— Тебе объявят выговор, если до Этерхорда дойдет хоть слово. Позволить флибустьеру выйти из-под твоего контроля. Даже такому как Грегори Паткендл — широко-известному своим нейтралитетом.

— Я немного подумаю над этим, — сказал Дарабик, — после того, как спасу столько из своей эскадры, сколько смогу. — Он на мгновение застыл, пристально глядя на адмирала.

— Мы вытирали об них свои тарелки, ага?

— Об кого?

— О ту банду с Херликс-стрит.

Исик кивнул:

— Да, вытирали, коммодор. Мы заключили крепкий союз.

Дарабик сильно прижался лбом к лбу Исика: