Ночь роя полностью

Однако с этим ничего нельзя было поделать. Он был в руках этих контрабандистов. Он отпустил Талла и расстегнул свой ремень.

«Ворвань» была шедевром отвратительности: толстый, вонючий кусок мяса, местами гниющий, повсюду окровавленный, и явно служивший источником зловония, наполнившего крошечный лазарет «Танцора». Когда Талл натянул ее на голую ногу, Исик испугался, что его может стошнить. Эта штука имитировала отек больной конечности. Посередине бедра рваная рана, покрытая запекшейся черной кровью. Талл также дал ему куртку — грязную, частично обгоревшую, — затем помог лечь обратно на единственную больничную койку на судне. Он перевязал искусственную ногу грязными бинтами, затем перешел к голове и шее Исика. Когда он закончил, открытыми остались только рот и левый глаз адмирала.

— Ваш капитан — отродье шлюхи, — сказал Исик. — Почему он не сказал мне, что таков был план?

Никаких комментариев от Талла; но когда Исик пролежал еще некоторое время, Грегори сам нырнул в лазарет и быстро осмотрел его.

— Идеально! От тебя воняет, как из уборной мясника.

— Гнида.

— Сутиния пошутила, можешь в это поверить? «Он не должен жаловаться: когда его тайком вывезли из королевской резиденции, он разыгрывал труп в гробу. Он продвигается вверх по карьерной лестнице». Неплохо, а? Вот тебе окровавленная тряпка.

— Как заботливо.

— Кашляй в нее, когда тебя попросят говорить. Но, возможно, они попросят тебя только кивнуть и тому подобное. Помни, ты лейтенант Ванч с «Раджны», потопленной мзитрини три дня назад.

Исик вздрогнул:

— Было такое нападение. Оширам говорил о «Раджне»; он сказал, что об этом говорил весь остров.

— И далеко за его пределами. Настоящий Ванч умер, но они не должны этого знать.

— И кем он был?

— Никем. В этом-то и вся прелесть, понимаешь?

Мощный залп взрывов потряс «Танцора». На этот раз Исик услышал последовавшие за этим отдаленные крики.

— Я не понимаю, Паткендл. Как все эти фортели помогут тебе пройти через сражение?

— Нет времени вдаваться в подробности. Просто лежи спокойно, помалкивай и помни, что ты должен быть на пороге смерти. Скоро все это закончится.

Он было повернулся, чтобы уйти, затем резко оглянулся на Исика:

— И прояви к Таллу немного уважения, ладно? Он хорош в том, что делает.

Дверь закрылась. Исик лежал неподвижно, ощущая свой возраст, слушая, как Грегори орет: Спустить паруса, всем собраться, никакого оружия при себе, пожалуйста. Мухи жужжали у него в ушах. Сутиния открыла дверь и удивленно посмотрела на него. Затем до нее донесся запах этого места; она подавилась и убежала. Лицо Исика вспыхнуло. У него было такое чувство, словно она застукала его за чем-то неприличным.

Вскоре после этого в комнату вбежал Талл с сумочкой, одетый во что-то вроде халата, и сел рядом с кроватью, закрыв глаза.

— Что, во имя девяти гнилостных Ям...

— Тише, — сказал Талл, слегка покачиваясь.

— Это что, треклятые духи?

— Мазь от ожогов. Для твоей ноги, старый дурак. А теперь не отвлекай меня — я вроде как вхожу в роль. Кроме того, они здесь.

Это был не халат, это был хирургический фартук, а сумка была докторской. Мужчина тоже снял свои серьги. Это выше моего понимания, подумал Исик.

Его соотечественники начали сыпать оскорблениями, когда поравнялись с «Танцором». Они завыли на Грегори: знает ли он, как ему чертовски повезло, что они не вышибли у него корпус из-под ног?

— Когда Арквал приказывает тебе спустить парус, ты спускаешь его, пес! О чем ты думал, гром тебя побери?

Исик не расслышал ответа Грегори, но реакция арквали сделала его очевидным.

— Коммодор? Ты лживый, свинорылый, жрущий навоз контрабандист! Берите эту посудину, сержант! Вы, шавки, встаньте на колени. Сейчас же, будьте вы прокляты, или мы укоротим вам ноги нашими палашами.

Последовал громкий стук и ругань. Мужчины запрыгивали на борт «Танцора», по трапам грохотали сапоги. Дверь распахнулась, и на пороге появился одетый в доспехи турах с обнаженным кортиком. Он крикнул Таллу, чтобы тот поднимался наверх вместе с другими матросами.

— Мой пациент умирает, — сказал Талл.

Задержав дыхание, морпех нырнул в лазарет и вытащил Талла за шиворот. «Лежите спокойно, Ванч!» — на ходу заплакал Талл.

Когда дверь открылась в следующий раз, это были Грегори и сам капитан-арквали: такой же молодой, каким казался, и такой же свирепый:

— Боги смерти, этот человек вообще дышит?

— Ему недолго осталось, — сказал Грегори. — Я же говорил тебе, что нельзя терять времени. Дарабик спустит шкуру с нас обоих, если...

Исик невольно дернулся. Дарабик? Пурстон Дарабик? Он начал было подниматься, затем одернул себя и упал обратно.

— Вот, видишь? — воскликнул Грегори, извлекая максимум пользы из промаха Исика.

— Я вижу полутруп, который знает имя коммодора, — сказал арквали. — Нам понадобятся более веские доказательства, пес. Достань мне письмо, о котором ты говорил.