Ночь роя полностью

— Я скажу тебе только одно. Та жизнь, которой я жил раньше, ушла, ушла безвозвратно. Это похоже на воспоминание об истории — или, возможно, на дневник моряка. Воспоминание хранится в моей памяти целым и завершенным, но за хрустальной стеной, сквозь которую не могут проникнуть ни тепло, ни звук.

— Мне очень жаль.

— А мне нет. Этот путь увел меня далеко от этого тихого начала. Сейчас я — это я сам. Прежняя жизнь принадлежала кому-то другому.

Он больше ничего не сказал, и Энсил закрыла глаза. К счастью, забвение снова ее нашло. На этот раз гораздо более глубокое и продолжительное. У нее было много снов, много полуснов, и за всем этим стояло странное чувство прощения, сочувствия к глупости ее сородичей, даже к введенному в заблуждение лорду Таликтруму, которого Майетт любила с такой же яростью, с какой она, Энсил, любила тетю Таликтрума. Глупая Майетт. Но, в конце концов, не такая глупая, как сама Энсил. Она, по крайней мере, призналась в своей любви; Энсил прятала, душила свою собственную. Что, если Рамачни был прав, сомневаясь в пути икшель? Что, если единственной непростительной вещью была не любовь к Дри, а молчание о ней?

Я стану магом. Я выйду за пределы этой жизни, оправлю ее в хрусталь и поставлю на высокую полку, где к ней никогда не нужно будет прикасаться.

Неподвижность. Энсил потерла глаза. Селки разговаривали; паланкин стоял на земле. Мгновение спустя ремни были ослаблены, и в образовавшееся отверстие хлынул солнечный свет.

— Выходите, путешественники, — сказал Таулинин. — Вы пропустили весь дождь.

Они выбрались наружу, окоченевшие и ослепленные. Они находились в каменном туннеле, низком и круглом, простиравшемся в двух направлениях, насколько могла видеть Энсил. Туннель был неосвещен, но в его крыше через равные промежутки были прорезаны ровные отверстия, и именно через них лился солнечный свет. Здесь было около половины селков из отряда Таулинина. Как и их группа, хотя те зевали и, казалось, нетвердо держались на ногах.

— Мы уже... прибыли? — спросил Пазел.

— Почти, — сказал Таулинин, — и это хорошо, потому что вы начали ворочаться и поворачиваться в перевязях, в которых мы вас несли. Вы сможете преодолеть последние три мили?

Путешественники заверили его, что смогут, хотя у Энсил были свои сомнения. Таулинин жестом указал на Нолсиндар, которая держала в руках сверток зеленой ткани, крепко перевязанный веревкой.

— Это ваше особое бремя, — сказал Таулинин. — На удивление тяжелое для такой маленькой вещи. Кто его понесет?

Путешественники с беспокойством посмотрели друг на друга. Этот вопрос еще не возникал.

— Будьте так добры, потерпите эти последние мили, — наконец сказал Герцил. — Мы... не совсем пришли в себя. У меня, например, кружится голова, и такое чувство, что я забыл что-то, или, возможно, много чего. Вы накачали нас наркотиками, так?

— С вашего согласия, — сказала Нолсиндар, — хотя, откровенно говоря, вы сопротивлялись.

Охотничья собака устало прислонилась к икре Лунджи.

— Вы даже накачали наркотиками бедного Шилу, — сказала Лунджа, наклоняясь, чтобы погладить животное.

— И несли его, — сказал Таулинин. — Он не проснулся, но любое животное может. И те, кто просыпаются, сохраняют свои прежние воспоминания, воспоминания животных. Мы не можем рисковать в эту беспокойную эпоху.

— У меня такое чувство, будто я проспала несколько недель, — сказала Таша. — Насколько долгим было путешествие на самом деле?

— Не недели, — сказал Таулинин, и по его тону было ясно, что больше он ничего не скажет.

— Но Таулинин, где Дасту? — внезапно спросил Рамачни. — Надеюсь, вы не забыли его там, в Сирафсторан-Торре?

Среди селков пробежал мрачный ропот.

— Не шути так, — сказал Таулинин. — Юноша нас обманул. Он только притворился, что проглотил гриб и тот сон, который он должен был принести. Когда в первый день нашего путешествия стемнело, мы остановились отдохнуть на вершине глубокого ущелья и уложили вас всех рядами. Должно быть, он наблюдал за происходящим сквозь прищуренные глаза. Лежа там, мы услышали рев маукслара далеко позади нас, в Торре. Мы все обернулись, опасаясь, что демон может выскочить из-за вершин, несмотря на то, что мы старались скрыть свой след. И именно в то время, когда мы были таким образом отвлечены, ваш спутник поднялся и ускользнул. Мы бросились в погоню, но ущелье разветвлялось на множество расщелин, а низины были лесистыми и черными. И все же я удивляюсь, что он сбежал от нас. Должно быть, он бежал почти так же быстро и бесшумно, как мы.

— Что вы будете делать? — спросил Большой Скип. — Позволите ему убежать?

— Ни в коем случае! — сказал Таулинин. — Он может только навредить, если сумеет остаться в живых. Мы будем искать его повсюду. Это моя неудача, и его поимка будет моей обязанностью.

— Вы можете долго охотиться за ним, — сказал Герцил. — У Дасту большие таланты шпиона.