— Будь он проклят! — взревел он наконец так, что отзвуки его рева эхом загуляли по всему дому. Пальцы Эллиота, действуя словно помимо его воли, схватили за горло уникальный бюст работы Чаффера — если точнее, бюст Георга Второго — и, подняв его без малейших усилий, швырнули через окно на добрых двадцать футов в цветники. Во все стороны разлетелись осколки оконного стекла и обломки деревянной рамы. Кусочки бесценного фарфора дождем осыпали шторы и запрыгали по полу. Нос Георга, который никогда не был самой красивой чертой его физиономии, скатился по подоконнику на паркетный пол. За окном на какое-то время замолчали даже птицы.
Эви, глядя на этот разгром, лишь тихо охнула. А Эллиот с новой силой обрушил на голову Бентли поток проклятий.
— Будь он проклят! Пусть будет он обречен на вечные муки! Я из него кишки выпущу! Я перережу ему горло! — орал он, и от его голоса дребезжали графины на столе. — Я его обезглавлю и выставлю голову на Тауэрском мосту! Да я…
В этот момент открылась дверь. На пороге со своим обычным невозмутимым видом стоял Маклауд, дворецкий.
— Вы звонили, милорд?
Раннок повернулся как ужаленный.
— Я хочу моего коня, — сердито прорычал он. — Я хочу мой нож. Я хочу мой кнут. И я хочу это сию же минуту!
Маклауд едва заметно приподнял брови.
— Да, милорд. Ваш кнут, а не вашу плетку?
— Мой кнут, черт бы тебя побрал!
Маклауд, сохраняя невозмутимый вид, поклонился и закрыл за собой дверь.
Эви положила руку на плечо мужа. Он резко повернулся, обжигая ее взглядом.
— Эллиот, — спокойно произнесла она, — ты не можешь этого сделать. Ведь мы даже не знаем, где сейчас находится Ратледж. И о Фредди ты должен подумать… Сплетни. Ребенок…
— Ребенок?
Ребенок. Он прикоснулся дрожащими пальцами ко лбу. У Фредди будет ребенок? Боже милосердный! У него это в голове не укладывалось. Раннок глубоко вдохнул холодный воздух, проникающий теперь сквозь разбитое стекло, и усилием воли остановил бушевавшую в нем ярость. Мало-помалу шум в ушах прекратился, и комната перестала кружиться перед глазами.
— Тогда ладно, — решил он. — Пусть сначала женится на ней. А потом я его убью.
Эви ласково подвела его к креслу у потухшего камина и усадила в него. Он сел, напряженно застыв.
— Послушай меня, любовь моя, — нежно проговорила Эви, — мы не должны делать скоропостижных выводов. Фредди говорит…
— Говорит — что?
Эви скривила губы:
— Говорит, что это не его вина. Эллиот ушам своим не поверил.
— Невинную девушку изнасиловали, а она говорит, что это не его вина?! — потрясенно воскликнул он.
Эви решительно покачала головой.
— А что, если все было не так, Эллиот? — спросила она. — Что, если она… Дело в том, что Фредди сама говорит…
— Что? — прервал он ее. — Что она сама этого хотела? Его жена закрыла глаза и очень медленно произнесла:
— Фредерика утверждает, что виновата не меньше Ратледжа, и даже больше. И я не могу ей не верить.
— А я вот, черт возьми, не верю! — заупрямился Раннок. — И я намерен разорвать его на части. Я пущу его по миру! Я отравлю его колодцы и сожгу деревню…
— Он живет в Хэмпстеде, — сухо напомнила Эви.
— Плевать я хотел на это! — рявкнул Раннок. — Я заставлю его пожалеть о том дне, когда он перешагнул порог моего дома и опоганил…
Его жена решительно приложила пальчик к его губам.
— Следи за своей речью, — предупредила она. — К тому же, строго говоря, Чатем принадлежит Майклу, а Фредерика приходится мне кузиной.
— Значит, тебе придется разорвать его на куски, — смущенно проворчал Раннок. — И не смотри на меня своими синими глазками, притворяясь, будто ты не можешь этого сделать. Уж мне-то хорошо известен твой характер.
— Правильно, я могла бы это сделать, — с готовностью согласилась Эви, — если бы считала его виноватым.
— Ты думаешь, что она лжет? Ты думаешь, что ребенок от Эллоуза?
— Нет. — Эви покачала головой, как будто обдумывая его слова. — Нет, Фредди сильно изменилась за последний год. Полагаю, она думает, будто потерпела поражение во время своего первого сезона. Да, вполне возможно, что строгие поборники нравственности приложили к этому руку, хотя почти все были потрясены ее красотой. Однако за блестящей внешностью скрывается ребенок, который все еще чувствует себя сиротой. Ребенок одинокий и беззащитный, но очень страстный.
Эллиот прищурил глаза:
— Что ты пытаешься мне сказать, Эви? Ты совсем заморочила мне голову.
Она улыбнулась уголком губ.
— Зоя говорит, что с Джонни возникла какая-то неприятная проблема, — пояснила она. — Прошел слух, что он хочет жениться на своей кузине. Возможно, это расстроило Фредерику? Толкнуло се на какой-нибудь глупый поступок?
Раннок хрипло расхохотался:
— Я, кажется, догадываюсь. Ты думаешь, что она сама соблазнила Ратледжа? Так?
Эви пожала плечами.
— Однажды я тоже попыталась сделать нечто подобное, — призналась его жена. — И результат получился весьма неплохой, смею заметить.
Раннок попытался рассердиться, но у него ничего не вышло.
— Припоминаю, — протянул он, но в его голосе уже не слышалось гнева.
