— Не слишком ли это сурово, сэр? — возмутился Гас. — Я не имел к этому никакого отношения, но я бы очень хотел пристрелить мерзавца, который это сделал!
Раннок сощурил глаза.
— В таком случае заручись Божьей помощью, когда будешь это делать, Гас, — мрачно пробурчал он. — Потому что он стреляет практически без промаха, и твоя могила будет не первой из тех, которые он выкопал.
Эви поднесла руку ко лбу, как будто у нее разболелась голова.
— Гас, — пояснила она, — отцом ребенка является Ратледж, Гас изумленно взглянул на нее.
— Ратледж? — переспросил он, как будто никогда раньше не слышал этого имени. — Ушам своим не верю… Наш старина Неукротимый? И… и Фредди?
Раннок вскочил с кресла.
— И Фредди, — подтвердил он, подходя к камину. — А теперь она говорит, что не хочет выходить за него замуж.
— Здесь, должно быть, какая-то ошибка, — слабым голосом произнес Гас. — Он никогда не сделал бы такого.
На лице Раннока застыло страдальческое выражение.
— Тем не менее он это сделал, и теперь, черт возьми, я намерен приволочь его сюда, приставив нож к горлу, — заявил он. — Я должен заставить его выполнить свою обязанность по отношению к этому ребенку. Я не могу выносить ее слез Она говорит, что из него получится плохой муж, и я не могу с ней не согласиться. Боже мой, Гас, ты хоть понимаешь, что мне не терпится убить этого мерзавца?
Эви поднялась на ноги.
— Сядь, дорогой, — отчеканила она, заставляя его снова опуститься в кресло. — Мы должны думать только о Фредди и о том, каким образом свести ущерб к минимуму.
— Хотел бы я знать, как это сделать, — пробормотал Раннок.
Эви принялась расхаживать по комнате.
— Фредерика попросила, чтобы ее отослали отсюда, — напомнила она. — Сама я не приняла бы такого решения, но многое говорит в его пользу. Пожалуй, мы смогли бы пойти на одну уловку. — Эви хитро улыбнулась. — Что, если мы отошлем Фредерику во Фландрию? Там по крайней мере безопасно. Дядюшка Питер позаботится о девочке, к тому же там у нас много преданных друзей. И дом моих родителей в данный момент никем не занят.
— В чем же заключается уловка? — спросил Раннок.
— А Лондоне мы распустим слух, будто она уезжает, чтобы выйти за кого-то замуж на континенте.
— За кого? — с сомнением спросил Раннок. Эви пожала плечами:
— Ну, скажем, за какого-то кузена. Или за старого друга семьи. Мы будем говорить уклончиво, давая понять, что познакомились они, когда мы были за границей.
Гас вздохнул с облегчением:
— Думаю, нам это бы удалось.
Эви повернулась и снова пересекла комнату.
— Уинни и Майкл могли бы на пару недель взять с собой Фредди в Брюгге якобы для того, чтобы окончательно утрясти детали бракосочетания, — предложила она. — А потом, как только закончится сезон Зои, к ним могли бы присоединиться и все остальные.
Раннок покачал головой:
— Эви, любовь моя, слухи появятся сразу же, как только она вернется с младенцем на руках, но без мужа.
Эви печально взглянула на него.
— Фредди не сможет вернуться, Эллиот, — объяснила она. — А если вернется, то не сразу. Я ее, конечно, не оставлю до тех пор, пока не родится ребенок. Потом я буду приезжать к ней, как только смогу. А через год-другой мы сможем убить ее мужа в какой-нибудь катастрофе.
Гасу эта затея, кажется, пришлась по душе.
— И тогда безутешная вдова сможет вернуться к своей семье, — подвел итог он. — Это не лишено здравого смысла.
Раннок кисло улыбнулся им обоим.
— Можно попробовать, — сказал он. — Но это лишит ее последней надежды сделать хорошую партию.
Лицо Эви опечалилось.
— Да уж. Одно дело сбить со следа сплетников, и совсем другое — обмануть потенциального супруга. Но что касается сплетен, то кто будет задавать лишние вопросы?
— Уж, конечно, не Ратледж, — горько рассмеялся Гас. Раннок презрительно фыркнул.
— Это, черт возьми, маловероятно, — согласился он. — Он будет вне себя от радости, поняв, что мы не потащим его, связанного по рукам и ногам, к алтарю. И я не сомневаюсь, что этот негодяй никогда больше не появится на пороге нашего дома.
В течение трех десятков лет брокерская фирма «Гольдштейн и Стоддард» была расположена на расстоянии плевка от Королевской биржи и Английского банка, в самом центре лондонского финансового района, столь же сильно отличающегося от Мейфэра, насколько мел отличается от сыра. В Сити улицы носили основательные, без излишних украшательств названия, напоминавшие об их прежнем предназначении: Корнхилл [5], Треднидл-стрит [6], Полтри [7], а также брокерский рай — Эксчейндж-Элли [8]. Контора Стоддарда находилась на Ломбард-стрит, названной так в честь ее первых обитателей, ломбардских ростовщиков, которые появились там в XIII веке и постепенно не только сильно разбогатели сами, но и позволили разбогатеть некоторым другим счастливчикам.
