– Мы провели построение всех осужденных с генеральной алфавитной проверкой, чтобы убедиться, что, кроме Завьялова и Вдовина, все на месте. Затем тщательнейшим образом исследовали периметр ограждения исправительного учреждения на предмет наличия физических повреждений, произвели режимные обыски во всех бараках, опросили всех, кто когда-либо конфликтовал с Завьяловым или Вдовиным. Результат: никаких доказательств того, что Завьялов и Вдовин самовольно покинули территорию исправительной колонии.
– Что следует за этим? – Паршин внимательно слушал объяснения, пытаясь вникнуть.
– В данный момент мои люди осматривают территорию ИТК и производственные зоны, пытаясь найти тайники, где можно было бы спрятаться или укрыть труп. Наряду с этим мы пытаемся выяснить мотивы и способы совершения предполагаемого преступления.
– Мотивы и способы? – Паршин был окончательно сбит с толку. Ему всегда казалось, что побег из тюрьмы продиктован только одним мотивом – желанием оказаться на свободе, о чем он и сообщил начальнику колонии.
– Нет, вы глубоко заблуждаетесь, товарищ капитан, – усмехнулся он. – Желание оказаться на свободе стоит чуть ли не на последнем месте.
– Вот как? – удивился Паршин.
– Именно так. Вторым общепринятым заблуждением, которое активно воспевают в блатных песнях, является желание попрощаться с умирающей матерью. Такой же фантом, как и желание оказаться на свободе. Нет, конечно, они все хотят поскорее выйти, но на побег ради этого решаются единицы. Вот сбежать ради того, чтобы отомстить неверной шмаре, которая променяла сидельца на какого-то пижона, – это в порядке вещей. Не могут зэки вытерпеть такого унижения, понимаете?
– Нет, если честно, не понимаю, – признался Паршин.
– Вот и я не понимаю, – согласился начальник колонии. – Но нас с вами данный вопрос не касается, так как ни у Завьялова, ни у Вдовина нет ни умирающей матери, ни блудливой подружки, нет даже кореша, который, пользуясь отсидкой друга, транжирит общак, за который тот сел. И здесь, в зоне, ни у того, ни у другого не было врагов, от которых бы они ждали смерти и бежали, чтобы сохранить свою жизнь. По крайней мере, моим людям вычислить врагов Завьялова и Вдовина не удалось.
– Да, ситуация… – задумчиво проговорил Паршин.
– Ничего, разберемся. – Веденеев пожал плечами. – И не такие узлы развязывали.
– И все же я думаю, что эти двое покинули территорию исправительной колонии и именно они совершили три жестоких убийства. – Последние слова Паршин подчеркнул особо. – Еще я уверен, что на этом преступники не остановятся.
– Так вот, о мотивах и способах побега, – майор Веденеев смотрел на капитана почти сочувствующе. – Способ побега считается ключевым моментом. Мотивы, черт с ними, можно и не искать, но вот возможность побега – это совсем другая история. Бытует мнение, что из колонии бежать проще, чем из тюрьмы, но это мнение ошибочно. Да, здесь у сидельцев больше свободы передвижений, они не закрыты в четырех стенах двадцать четыре часа в сутки. Каждый из заключенных имеет свою специализацию и работает, принося обществу пусть небольшую, но пользу. У многих работа связана с выездом за территорию колонии, и может показаться, что это увеличивает шансы на побег. Однако это не так. Статистика показывает, что из тюрем бегут чаще, чем из колоний.
– Вы изучали статистику по данному вопросу? – удивился Паршин.
– Почему вы удивляетесь? Я служу на должности начальника колонии больше пяти лет, мне по статусу положено знать о таких вещах.
Казалось, вопрос капитана задел майора Веденеева за живое, и Паршин это почувствовал:
– Мое удивление вызвано не тем…
Веденеев не дал Паршину договорить, оборвав его на полуслове:
– Еще мне положено знать, кто из осужденных на что способен. И у меня возникли большие сомнения в том, что эти двое совершили побег. Нет, не так: у меня возникли сомнения, что они вместе могли организовать побег. – Веденеев сделал акцент на слове «организовать». – И вот теперь пришло время поговорить о личностях пропавших заключенных.
Майор подошел к столу, выдвинул верхний ящик, достал из него две картонные папки, перетянутые тесемками, и бросил их через стол Паршину. Фотоснимки при этом разлетелись в разные стороны, но Веденеев не обратил на это внимания.
– Прочтите, а потом мы продолжим, – произнес он и вышел из кабинета.
Оставшись один, Паршин собрал снимки и убрал их в нагрудный карман. Затем взглянул на папки. На титульном листе были написаны общие данные по заключенным: Ф. И. О., дата рождения, номер дела и статья, по которой был вынесен приговор. Первое, на что обратил внимание Паршин, – это разница в возрасте между пропавшими заключенными. Завьялову перевалило за сорок, Вдовину же едва исполнилось восемнадцать.
«Ничего себе, поворот. – Паршин мысленно присвистнул. – Такого я не ожидал».
