– Наверное, приятно сменить вид деятельности и заняться чем-то привычным? – Паршин не спешил, говорил медленно, намеренно растягивая слова. – Приятно, когда руки вспоминают то, что умеют лучше всего, верно? Когда машина или станок, который стоял мертвым грузом, вдруг оживает и ты понимаешь, что это твоих рук дело. Или инструмент, который на выброс приготовили, потому что у него движок припалило или релюха полетела, а ты его берешь и снова к жизни возрождаешь.
– Так-то да. Когда на кухне печи полетели, а дороги снегом замело, если бы не прежние навыки, пришлось бы неделю сухую крупу грызть. – Колодников мечтательно улыбнулся. – Мы тогда с Ледорубом восемнадцать часов кряду поломку искали, нашли. Нам за старания «хозяин» трое суток отдыха выписал. Вот мы с ним оттянулись.
– Ледоруб, значит, тоже в технике разбирается? – Паршин говорил мягко, стараясь не спугнуть лирический настрой Колодникова.
– Он во всем разбирается: и в механике, и в электрике, и еще в целой куче вещей, – подхватил тему Колодников. – Башковитый мужик, только вспыльчивый очень, а так бы, глядишь, высоко взлетел.
– Отдыхали-то где?
– Кто отдыхал? – переспросил Колодников и тут же сам себе ответил: – А, после кухонных печей-то? Так где же отдыхать? В бараке, понятное дело.
– И в чем же состоял ваш отдых? – Паршин в недоумении смотрел на заключенного.
– А нам охрана позволяла на шконках валяться и на прогулку дважды выводили, а еще ужин особый. Картошечка с курятиной жареной. – Колодников сглотнул набежавшую слюну.
– Так вы с Ледорубом вместе сидели?
– Ну да. Я же говорил, что первый год в блоке «Г» чалился, – произнес Колодников и осекся.
– Значит, Сергей Валентинович, вы целый год общались с Завьяловым очень плотно, – подытожил Паршин. – Наверняка и после того, как вас в другой блок перевели, общение не прекратилось.
– Не было никакого общения, – начал Колодников. – Где нам контактировать, тут не вольница.
– А если вспомнить? – В разговор внезапно вступил охранник. – Месяца два назад вы с ним в прачечной машины ремонтировали, целых пять дней бок о бок проработали.
Паршин увидел, как Колодников бросил на охранника злобный взгляд, но тут же опустил глаза в пол.
– Ну, работали, и что? Общались только по работе, там и так не клеилось: то одна запчасть полетит, то другая.
Паршин чувствовал, что идет по правильному пути, но присутствие охранника все осложняет. Он понимал, что Колодников вот-вот снова закроется, и тогда от него толку не будет. Повернувшись к охраннику, капитан вежливо попросил:
– Не могли бы вы принести нам воды? Пить очень хочется.
Охранник с трудом скрыл усмешку, давая понять, что раскусил хитрость следователя, но, вопреки ожиданиям Паршина, развернулся и вышел из комнаты.
– Я понимаю, что вы не хотите неприятностей со стороны охраны или других заключенных за сотрудничество с милицией, но у нас безвыходная ситуация, – понизив голос, быстро заговорил Паршин. – Я не хочу вас пугать, но если вы что-то знаете о побеге, лучше сказать это сейчас. Ваш приятель, оказавшись на воле, убил уже троих, среди них молодая девушка семнадцати лет. Такого ему не простят и на состояние аффекта не спишут. Если окажется, что вы что-то знали, но утаили, пойдете соучастником. За содействие в побеге сколько вам к вашему сроку добавят? Года три?
– Я ничего не знаю, – набычился Колодников. – Ни о каком побеге мы с Завьяловым не говорили, просто ремонтировали стиральные и сушильную машины.
– Значит, в прачечной сломалась не одна машина, а сразу несколько? – уточнил Паршин.
– Три машины и сушилка, – нехотя ответил Колодников.
– Вам не показалось это странным?
– Что тут странного? Машины старые, из строя выйти могут в любой момент. – голос Колодникова звучал небрежно, но Паршин уловил в нем нервозные нотки. «Как-то уж чересчур сильно ты нервничаешь для человека, который ничего не знает», – подумал про себя следователь.
– И как, отремонтировали?
– Стиралки – да. Сушилку так и не смогли, – ответил Колодников.
– Почему? Слишком сложная поломка?
– Нет, просто запчастей нужных достать не смогли. Начальник обещал у токарей заказать, да так и не сделал.
– Именно тогда Завьялов сговорился с Вдовиным? – Паршин резко сменил тему.
– Ни о чем он с ним не договаривался. Он вообще Молодого терпеть не мог, – выпалил Колодников.
– «Молодой» – это кличка Вдовина? Чем же он ему не угодил? – продолжал допытываться Паршин. – Слишком большое рвение проявлял? С администрацией сотрудничал? Или нос совал в дела Ледоруба? Хотел узнать про побег?
– Никуда он нос не совал, – отбивался Колодников, но Паршин понял, что попал в точку.
– Молодой сам напросился в попутчики Завьялову? Это ты хочешь сказать? – давил Паршин.
– Ледоруб никогда бы не связался с Молодым, – стоял на своем Колодников, – скорее бы уж…
– Что? Что скорее бы?
– Ничего. Ничего я не знаю! – Колодников почти кричал.
