– У нас есть два пути, – уверенно начал старлей. – Первый путь: ты сообщаешь подполковнику Яценко о найденном головном уборе с фамилией заключенного, и он спускает сверху приказ разослать приметы Завьялова по всем отделам, железнодорожным станциям и постам ГАИ. И вопрос с начальником ИТК-7 тоже решает он. Но тогда ты будешь выглядеть, мягко говоря, не очень привлекательно, а ведь неизвестно, когда и сколько раз еще потребуется обратиться к Веденееву за помощью. Да и товарищи из других отделений милиции, узнав, что ты подставил одного из своих, тоже благодарность тебе не объявят.
– Это мне и без тебя известно, – огрызнулся Паршин.
– Есть и второй вариант. – Валеев проигнорировал выпад следователя. – Ты, как и обещал, ждешь до вечера и за это время успеваешь произвести все запланированные оперативно-розыскные мероприятия: опрос лодочника, учительницы и внезапно воспылавшей любовью к зэкам Глафиры Андреевны. Также к вечеру у тебя на руках будут результаты осмотра шалаша, и кто знает, что они дадут и как из-за них дело повернется?
– А еще к вечеру у меня на руках может оказаться новый труп и даже не один, – сердито произнес Паршин. – И кто тогда будет отвечать за то, что мы медлили и не сообщали наверх?
– Да забудь ты про трупы, Толя. Есть факты, есть улики, а есть предположения и догадки. Украденная лодка – это факт. Найденный головной убор – тоже факт. Но вот кто оставил головной убор в камышах, Григорий Завьялов или его подельник, еще предстоит выяснить. И кто украл лодку, тоже предстоит выяснить. Так, может, вместо того чтобы злиться и поторапливать других, мы начнем отрабатывать то, что имеем?
– Сдаюсь, убедил. – На губах Паршина появилась улыбка. – Умеешь ты, Серега, людьми манипулировать. И почему ты до сих пор не начальник РОВД?
– Сам удивляюсь, – произнес Валеев и громко рассмеялся.
– Разделимся, – предложил Паршин.
– Идет. Я себе лодочника беру и Глафиру. Уж больно мне интересно узнать, к кому она на свиданки ходит. – В глазах Валеева блеснули озорные искорки.
– Хорошо. Тогда мне достается учительница и криминалисты, – легко согласился Паршин.
Обсудив детали предстоящих мероприятий и выяснив у уборщицы нужные адреса, Валеев и Паршин вышли из здания сельсовета и зашагали в разных направлениях.
Дом учительницы Таисии Ильиничны Епифановой располагался на крайней улице, идущей параллельно реке. От ее дома до места, где был найден шалаш, всего пара сотен метров, что было на руку Паршину.
Перед тем как нанести ей визит, следователь свернул к реке, чтобы проверить, как обстоят дела у стажера, а заодно проинструктировать его, что делать, если криминалисты приедут раньше, чем освободится сам Паршин. На это ушло минут двадцать. В четверть первого капитан стоял у калитки Епифановой.
Первым делом Паршин осмотрелся. Улица, для деревни непривычно узкая, настолько, что две машины не разъедутся, утопала в зелени. Из каждого палисадника на дорогу свешивались ветки плодовых деревьев и декоративных кустарников. Подумав, Паршин решил, что хозяева намеренно насажали так много деревьев вдоль дороги, чтобы отгородиться друг от друга.
Дом Епифановой выгодно отличался добротностью постройки и новизной. Деревянные стены были окрашены приятной голубой краской, резные ставни отполированы до блеска, оконные рамы выставлены, в проемах покачиваются сквозняком занавески из кружева ручной работы. Как и большинство домов, он был построен из дерева, но крыша, в отличие от соседских, крытых листовым железом, была покрыта новеньким шифером. Одно это говорило о том, что на строительстве хозяева не экономили.
Пока он присматривался, в окне соседского дома зашевелилась занавеска, и вскоре на крыльцо вышла женщина, на вид не больше тридцати лет. Светлые волосы плавными волнами опускались на плечи, немного пухлые щеки играли ямочками, глаза искрились любопытством. В цветастом ситцевом сарафане и наброшенном на плечи платке из той же цветастой ткани, она как будто сошла с полотна художника.
Женщина спустилась с крыльца и прошла в палисадник. В руках она несла ведро и садовый нож. Она подошла вплотную к невысокому забору, ограждающему палисадник, и принялась усердно резать и без того низкую траву, старательно делая вид, что не замечает Паршина. Усмехнувшись про себя, следователь сделал пару шагов в сторону соседского палисадника и кашлянул, привлекая внимание молодой соседки. Та поспешно выпрямилась и с удивлением посмотрела на незнакомца, будто увидела его только сейчас.
– День добрый, красавица, – чуть фамильярнее, чем следовало, поздоровался Паршин.
– Добрый для добрых людей, а вас я не знаю, – не то в шутку, не то серьезно произнесла хозяйка.
– Анатолий Паршин, – представился следователь, намеренно не называя должности и звания. – А вас как звать-величать?
– Нина Болотина. – Женщина переложила садовый нож из руки в пустое ведро. – А вы, значит, к Таечке?
– К ней, – подтвердил Паршин. – Не знаете, дома она?
– Я ей не сторож. – Нина надула губы. – Вас тут много таскается, я не нанималась для всех учет вести.
