– Гадать мы не будем, – заявил Паршин. – Сейчас вернемся к сельсовету, встретимся с моими помощниками, а потом отправимся в «проклятое» место и попытаемся выяснить, чем там занимался пришлый человек.
Старлея Валеева Паршин заметил еще до того, как подъехал к сельсовету. Он стоял неподалеку от здания и вел беседу с женщиной средних лет. Та, активно жестикулируя, о чем-то ему рассказывала, Валеев внимательно слушал и кивал головой. Машины на специально отведенном для автотранспорта месте не было, как не было и стажера Сидоркина.
Паршин притормозил в паре метров от Валеева, приоткрыл водительскую дверь и нажал на клаксон. Валеев сигнал услышал, но разговор не прервал и вообще ничем не показал, что увидел следователя. Поняв, что разговор серьезный, капитан стал терпеливо ждать.
Через пять минут из сельсовета вышел Сидоркин, сбежал с крыльца и, подойдя к Валееву, что-то прошептал ему на ухо. Валеев кивнул, захватил обе ладони женщины в свои здоровые лапищи и легонько потряс. Потом развернулся и пошел к автомобилю следователя. Сидоркин тоже попрощался с женщиной, шутливо взял под козырек и помчался следом за Валеевым.
– Здорово, капитан, – поприветствовал Валеев Паршина. – А это что за команда больных и убогих? – Он указал на пассажиров, сидевших в авто.
– Это мои помощники, – не вдаваясь в подробности, ответил Паршин. – Лучше скажи, что это за даму ты обхаживал?
– Почтальонша наша, – ответил за Валеева Каймакин.
– Верно, почтальонша, – подтвердил Валеев. – А дочь ее в продуктовом магазине продавщицей работает. Смекаешь, зачем я ее обхаживал?
– Все сплетни, какие есть в селе, проходят через них, – ответил Паршин.
– Именно так. За двадцать минут разговора, пока вас ждал, я получил сведений больше, чем за поквартирный обход.
– И каков результат? – спросил Паршин.
– Кое-что интересное есть, – подумав, ответил Валеев.
– Сидоркин тоже сведения собирал? – спросил Паршин. – Видел, что он из сельсовета выходил.
– Нет, – чуть замявшись, ответил Валеев. – Он туда по другой нужде ходил. Дорога-то дальняя.
– Неужто его уборщица в сортир пустила? – удивленно воскликнул Каймакин. – Да она в жизни туда посторонних не пускала. Хоть в штаны дуй, все равно не сжалится.
– Видно, над этим сжалилась, раз портки сухие, – хохотнул Федька-синяк.
Сидоркин стоически выслушал насмешки, а Валеев будто и вовсе ни слова не слышал.
– Садись в машину, по дороге расскажешь, – приказал капитан. – И ты, Сидоркин, забирайся. Я так понимаю, вам автомобиль не оставили?
– Угу. Привезли сюда и бросили, – подтвердил Валеев.
– Ничего, уместимся, – радушно произнес Федька-синяк. – Забирайся к нам, в тесноте, да не в обиде.
Сидоркин неохотно влез на заднее сиденье, вжался в дверцу и затих. Увидев эту картину, Валеев, устраиваясь на пассажирском сиденье, справа от водителя, весело посмеивался. Паршин завел двигатель и второй раз за утро поехал к реке. Каймакин и Федька-синяк попеременно давали указания насчет направления, а Валеев, вклиниваясь между их репликами, рассказывал истории, которые услышал от почтальонши.
В основном это были обычные сплетни: кто с кем поссорился, кто к кому в огород залез, кто у кого курицу утащил и шею ей свернул. Но были и сплетни, которые стоило взять на заметку. Первая из них сообщала, что школьная учительница Таисия Ильинична, старая дева сорока двух лет, особа замкнутая и не в меру строгая, вдруг неожиданно расцвела. Съездила в Саранск, накрутила волосы химической завивкой, не пожалев времени и денег. Сменила унылое темно-синее платье на облегающий костюм светло-зеленого цвета и блузку в тон костюму. Даже обувь претерпела изменения, превратившись из тяжеловесных ботиков в лаковое чудо на высоком каблуке. А самое удивительное, что вечно недовольная, ворчливая Таисия Ильинична вдруг стала ласковой и приветливой ко всем окружающим, включая учеников. В поселке сразу прошел слух, что у Таисии появился поклонник, и слух этот никто не опровергал.
Еще одна сплетня касалась сторожа лодочной станции. Станция существовала на личные пожертвования граждан. Сторож дядя Вася довольствовался малой зарплатой, занимаясь охраной лодок больше для удовольствия, потому что к должности прилагался небольшой домик, устроенный на понтонах, что позволяло ему жить прямо на воде. На лодочную станцию сдавали лодки на зимнее хранение, а также те, кто в Виндрее не жил на постоянке, а приезжал на летний отдых.
И вот прошел слух, что у дяди Васи кто-то стащил одну из лодок так называемых «дачников». Сам дядя Вася известие не подтвердил, уверенно заявив, что с его станции ни одна лодка ни за что не пропадет. Однако ушлые односельчане видели, как дядя Вася трижды ходил в своей лодке по малодоступным проливам, и что больше как в поисках пропажи делать ему там было нечего.
