Тем временем, темнота накрыла Бубастис. Зажглись лампады и факелы, и жители стали постепенно стекаться к храму из красного мрамора, заполнив темной массой прилегающее пространство улиц. Каждый нес с собой несколько факелов и небольшой сосуд со светильным маслом. Появилась луна, и в этот момент по толпе прошел шорох:
— Гасите свет! Все гасите свет…
Факелы с шипением гасли, а зазевавшихся нетерпеливо понукали. В минуту город погрузился в темноту, и лишь краешек луны обещал снисхождение. В храм зашли четверо одетых черными котятами детей и преклонили головы перед золотой статуей:
Дети выбежали из Храма с ярко горящими факелами. Они зажгли факелы тех, кто стоял ближе всех, те, в свою очередь, передали огонь следующим, те еще дальше, и постепенно разгорающаяся огненная река начала все быстрее разливаться по темным улицам города. Огни отражались и плясали в зеркальной воде каналов, сверкали в глазах, блестели на золоченых усах кошачьих масок. Дневное веселье, передохнув, вновь набирало обороты. Хори с трудом проталкивался сквозь толпу, тут и там образовывались кружки с кострами внутри, вновь прибывшие бросали в костер свой факел и должны были прыгнуть через огонь под крики и насмешки окружающих. Он не замечал никаких признаков ни девчонки, ни клоунов. Смех и веселье царили повсюду, лилось вино и пиво, жертвенное мясо еще только ожидало своей огненной участи. Хори проходил мимо шатра с мерцающим светом внутри, как вдруг из-за занавеса показалась рука и потянула его внутрь. Знакомая девочка, с подведенными ярко красными губами и подведенными сажей бровями, казалась сейчас даже старше, чем Нинетис. За ее спиной в свете десятков маленьких лампадок переливался опаловый шар, полый внутри.
— Сын Осириса, ты все-таки пришел…
— Что ты хочешь от меня?
— Я? Ничего. Это ты пришел сюда.
— Кто ты?
— Прорицательница, разве не видно. Я помогаю сделать все приготовления, а дальше ты уже сам.
— Какие приготовления?
— Предсказательный сосуд у меня есть, — девочка кивнула на опаловый шар, — а чернила, чтобы задать вопрос, тебе придется приготовить самому.
— Но я не знаю, как это сделать.
— Так для этого я и здесь. Начнем? А то у меня и другие клиенты есть.
Других клиентов Хори что-то не замечал, но девчонка его заинтриговала.
— Ладно, давай…
— Тогда положи деньги вон туда, — она показала на знакомого кота, — чем больше положишь, тем точнее предсказание.
Хори засмеялся, и погрозил ей пальцем.
— Да клади сколько хочешь, только потом сам прибежишь, если что непонятно будет, сам деньги будешь совать, а я не возьму.
— Почему?
— Нельзя.
Хори бросил коту четыре золотые монеты.
— А ты расщедрился, — похвалила девочка, — четыре золотых.
— Как ты узнала?
— По звону. Я с детства хожу, в кота деньги собираю, сколько ни бросишь, могу сказать, только если монеты знакомые.
— А зачем тебе это?
— Как зачем, я этим зарабатываю.
— То есть как зарабатываешь?
— А очень просто, кинет кто-нибудь горсть монет, да так, что мне не видно, а я все равно знаю, сколько он кинул, нарочно в сторону смотрю. Я ему говорю: хочешь, если я угадаю, сколько кинул, то добавишь еще столько же, а нет, я тебе все верну?
— И что, находятся, кто играет?
— Да большинство играет, думает легче легкого обратно деньги получить, и азарт, конечно.
Хори снова рассмеялся.
— Значит так, — девочка взяла опаловый шар и сняла крышку, — видишь там зеленые листья? — Возьми ото всех понемножку. Сначала окопник, потом мята, и, наконец, салат латук. Нож здесь, все мелко-мелко нарежь и раздави в ступке. Теперь можешь добавить каплю масла оливы, и все готово.
— Так просто?
— Еще не все, возьми эту палочку и полученной смесью напиши вопрос на внутренней стороне шара.
— Какой вопрос?
— Какой-какой, спрашивай, что ты хочешь узнать.
— Я думал, ты мне сама все скажешь.
— Я же тебе сразу сказала, я только помогаю сделать приготовления, а ответ тебе даст Убасти, или какой-нибудь другой бог. Кого спросишь, тот и ответит.
