Лишь неясная тревога не давала покоя — справится ли Хори со своей ношей, устоит ли перед соблазнами мира? Едва заметно забрезжил проем в дальней стене. Хори, оглянувшись на Юсенеба, стряхнув оцепенение, медленно двинулся вперед. Сам Осирис говорил с Хори, принял его как собственного сына, и дал ему покровительство и путеводный Орион. Но понял ли Хори язык богов? Даруя СИЛУ, боги берут взамен ЗАЩИТУ. Он, Юсенеб, был до поры защитой Хори, а теперь он может помочь лишь словами. Хори все увереннее продвигался вперед по тоннелю, по ступеням, ведущим теперь вверх. Повеяло теплом, и скоро они увидели слева и сверху еще один проход, манивший свежим воздухом, но Хори, не колеблясь, выбрал продолжение в толщу, где стены обозначились огромными каменными блоками. Подъем прекратился, мягкий свет сиял все сильнее, и за ближайшим поворотом их глазам открылся зал, шириной около пяти и длиной метров в пятнадцать. У противоположной стены, окруженный грубо отесанными плитами, стоял черный гранитный саркофаг, а далее, в нише, четыре церемониальные вазы.
Юсенеб со вздохом присел на плиты. Он слышал когда-то от бродяг легенду о черном саркофаге Великого Кафре, но принял за обычные сказки, и теперь, под конец жизни, Боги, как-бы в насмешку, еще раз дают ему убедиться в собственной глупости. Эта мысль развеселила Юсенеба. Он, вдруг понял, что вместе с миссией избавился от огромнейшей ноши, что все это время он был ответствен за Хори, а теперь Хори одинок пред богами.
— Садись и ты, — нарушил долгое молчание Юсенеб, но Хори не спешил последовать совету.
Он обошел саркофаг и преклонил колени перед вазами.
— Огнем в ночи мы произносим имя, святое и древнее, — пробормотал Хори, и светильники ответили ему желтыми языками пламени.
— Обращаемся мы чрез море, ночное и лунное.
— Старым древом стоим мы на берегу, одинокие и забытые.
— Благослови лунный свет, и пошли танцующих дев на празднество наше.
— Откликнись на наши молитвы, и дай нам силы.
— Дай нам силы пройти сквозь леса дремучие.
— Дай нам силы проплыть по водам бурным.
— Дай нам силы устоять против ветра свирепого.
— И да осветят луна и звезды наш путь.
— И да подаст нам знаменье Великий Кафре.
— И да будет принята богами наша молитва!
Желтое пламя возвысилось и жгло уже совсем нестерпимо. Черный саркофаг, освещенный сполохами, задрожал, и крышка слегка сдвинулась в сторону, высвободив мглу, разом задушившую пространство. Юсенеб видел, как сверкали сквозь мглу глаза Хори. Хори поднял руку, и сумерки тотчас исчезли, крышка снова плотно прикрыла черный гранит, и лишь вазы источали приятное тепло.
Хори присел рядом с Юсенебом.
— Мне нечего тебе сказать, тебя приняли боги, и теперь ты один перед ними.
— Юсенеб, ты же чужестранец, ты молишься другим богам — почему боги Египта выбрали тебя?
— Не знаю, наверное, у них не было никого получше.
— Неужели во всем Египте не нашлось достойного человека?
— Достойных много, но все они отягощены судьбой, то есть принадлежностью. Отмеченный должен подняться выше. Я же, смею заметить, подвернулся под руку в смутное время, когда соблазн воспользоваться СИЛОЙ особенно опасен, а боги взывают к миру, они хотят мира Египту.
— Почему же Египтом правит убийца? Почему боги не покарали его? Почему отец моего отца пал жертвой?
Юсенеб глубоко вздохнул. Он понял, что Хори увидел в истории Осириса только то, что хотел увидеть, что месть по-прежнему занимает его мысли. А раз так, то недалеко до беды.
— Постой, Хори, давай начнем сначала. Вспомни, как Осирис возвысил человека и научил его разным вещам. И чему это привело? Лишь к тому, что человек возгордился и перестал внимать воле богов. И боги покарали Осириса руками Сета, а Хорус, сын его, отправился мстить за отца, и получается, что он пошел против их воли. С человеческой же точки зрения, Сет олицетворяет зло, а Осирис — добро, потому что Осирис благоволил к людям, а Сет лишь слепо выполнял волю богов. Вспомни конец: даже мудрейший Тосс не смог рассудить Сета и Хоруса.
— Но Осоркон убил деда!
— Хори, пойми, это не Осоркон убил его! Богам было угодно, чтобы пал Египет! Возгордились сыны его, и разгневались боги, и послали они наказание. Но твой дед не смирился с их волей — он воспользовался СИЛОЙ, данной ему, и разгневались они на него. И нашел он смерть от руки брата — страшную смерть, но была на то их воля!! Тебе это тяжело, я знаю, но ты Посвящен, ты — носитель воли богов, ты должен быть испытан, и только тогда ты станешь владыкой Египта, если богам будет угодно.
