— Нинетис, я не пророк, но могу предсказать тебе будущее. Стоит Осоркону лишь взглянуть на тебя, как ты займешь в его сердце место умершей младшей дочери, которую он сам отправил с глаз долой, тогда как оставшиеся дети мечтают лишь о его смерти. Он осыплет тебя почестями и подарками, и тебя возненавидит вся столичная знать, которая если о чем и думает, то только о власти.
— А ты не мечтаешь о власти?
— Я — это совсем другое дело!
— Ну конечно!
— Я создан для власти, я это знал с рожденья!
— Мальчишка из провинции…
— Мне дан был знак, видишь лилию на плече? — Это знак деда, погибшего брата Осоркона.
— Хори! Это пятно у тебя с детства — помнишь, как мы играли, пока Юсенеб не запретил. Он сказал тогда, что тебе надо готовиться, а не заниматься глупостями, которые могут напортить. Всего-то — провести линию по телу между двумя родинками, а как он тогда взбеленился, мол, нечего дотрагиваться, где не надо.
— Он был прав тогда…
— Но ведь мы были дети, у меня до сих пор никого нет ближе тебя!
— Не насчет наших игр, — он был прав, когда хотел, чтобы я готовился выполнить свое предназначение.
— О Боги! Какое предназначение, Хори?
— Стать Фараоном.
— Тише! Что ты мелешь? Ты — Фараоном?
— Почему бы и нет, я сын его сына.
— Приемного, которого он не видел лет двадцать, а тебя — и подавно. Да и собственных детей у Осоркона не мало, а внуков просто не счесть. Я бы, может, и сделала тебя Фараоном, если пообещаешь мне одну вещь, — Нинетис улыбнулась.
— Какую?
— Пообещай — тогда и скажу.
— Обещаю, — хмуро произнес Хори, не заметив игривого настроения сестры, — так что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты глупости больше не говорил, что хочешь стать Фараоном.
— Я?! Глупости?!! Да может, мне нет равных во всем Египте!
— Хори, какая муха тебя укусила? Я тебя не узнаю, ты таким не был, или близость столицы кружит тебе голову? Что случилось, что дает тебе право так говорить?
— А вот что…
Хори взмахнул рукой и щелкнул пальцами. Тотчас подул свежий бриз и громким хлопком наполнил безжизненный парус. Корабль рванулся вперед, подминая под себя и круша неповоротливые крестьянские фелюки. Вопли ужаса смешались с криками восхищения. Нинетис, казалось, лишилась дара речи. Через несколько минут окружающие опомнились и расчистили путь странному кораблю, мчащемуся при полном отсутствии ветра прямо к Фараоновой пристани Бубастиса.
— Чудо! Чудо!! — неслось со всех сторон, и утихшие было от неожиданности трещотки загремели с удвоенной силой.
Впрочем, обитатели необыкновенного корабля совсем не обрадовались чуду: команда, включая рулевого, подумала, что согрешила перед кормчим Великой Реки, и пала на палубу ниц, ее примеру последовали слуги. Абана и Майатис, надо отдать им должное, совершенно бледные, намертво вцепившиеся в борт, но не подающие других признаков беспокойства, стояли ближе к носу, молча наблюдая за беготней, поднявшейся на стремительно приближавшейся пристани. Толпа быстро росла, и шум все усиливался, пока самые первые, занимавшие лучшие места, не сообразили, что несущийся корабль вот-вот врежется в пристань на полном ходу. Отчаянный крик заглушил собой праздничный шум, но когда до страшного крушения осталось лишь мгновение, корабль встал как вкопанный, захлестнув пристань огромной волной и послав лежащих на палубе матросов кувырком к борту, не выдержавшему удара покатившихся тел и проломившемуся под их тяжестью. Упавшие с пристани, смешавшись с упавшими с палубы, барахтались в воде под хохот и улюлюканье быстро пришедшей в себя толпы.
— Что случилось? — хромая и потирая ушибленный бок, на палубу выбрался Юсенеб и уставился на проломленный борт.
— Ничего особенного… — глядя на суматоху, Хори сообразил, что пора вмешаться и навести порядок. — Пошевеливайтесь!! Ваш господин хочет сойти на берег, а вы так и будете валяться на палубе!? Лестницу, живо!!
— Хори, что это было? Ты можешь вызвать ветер?.. — начала было Нинетис, но замолчала с приближением Юсенеба.
— Какой еще ветер? — с сомнением спросил Юсенеб.
— Ветер послал Повелитель Нила, а я лишь попросил его это сделать, — Хори покосился на Юсенеба, который постепенно начинал понимать происходящее.
Толпа бесновалась: облитые священной нильской водой свидетели подлинного чуда, на себе почувствовав дыхание богов, легко впадали в экстаз. Выбравшиеся на пристань гребцы лишь подливали масла в огонь, но не спешили вернуться на корабль, где их удержавшиеся на палубе товарищи под крики старшего и свист бича готовили лестницы для спуска на берег. Остальные лодки держались в отдалении, не решаясь приблизиться к странному кораблю. Самые ловкие из рабов быстро смекнули, что лучшего момента сбежать от господина, затерявшись в столичной толпе, может и не представится, а правдивые рассказы «с ТОГО корабля» помогут прокормиться некоторое время.
Старшие сестры, презрительно оттолкнув старого слугу, но с налетом недавнего страха, обступили Хори, разом защебетав.
— Что это было?
— Ты говорил с Повелителем Нила?
— Ты можешь вызвать чудеса?
— Откуда этот ветер?
— Хори!!
