У Грегорио появилось странное чувство, будто он смотрит на незнакомку, а не на женщину, которая столько лет была его женой. Он также обратил внимание на то, что она постройнела, а также изменила прическу. Заметил он и изысканный браслет. Обычно Бенедетта не покупала подобных вещей, оставаясь приверженной более традиционным украшениям.
– Хорошо выглядишь, Бенедетта, – осторожно произнес Грегорио.
– Благодарю, ты тоже, – вернула она комплимент.
– Не знаю даже, с чего начать. Я пришел, чтобы сказать, что я очень сожалею о том, что произошло. Я был идиотом, оставил тебя в труднейшей ситуации. В паршивой ситуации, которая полностью выходила из-под контроля.
Бенедетта кивнула в знак согласия, думая о том, в самом ли деле он пришел только для того, чтобы просить прощения. Если так, то он оказался лучше, чем она предполагала, хотя теперь это не имело никакого значения.
– Я и в самом деле не сознавал, что делаю, когда родились дети, – продолжил Грегорио.
Она снова кивнула, и на лице ее отразилась боль. Для нее это были довольно болезненные воспоминания.
– Нам не следует ворошить все это снова, Грегорио. Мы оба знаем, что произошло и почему.
Он согласился с этим, придав своему взгляду выражение полного раскаяния.
– Я только хочу, чтобы ты знала, как я раскаиваюсь в этом. Я понимаю, как был не прав. Могу заверить тебя, что ничего подобного впредь не произойдет.
– Надеюсь, что не произойдет, – серьезным голосом произнесла она. – Кого бы ты в дальнейшем ни выбрал в свои спутницы, помни об этом. Ни одна женщина не заслужила того унижения, которое пришлось пережить мне. – Она немного помолчала, давая ему возможность прочувствовать смысл сказанного, а затем уже другим тоном добавила: – Считай, что твои извинения приняты.
При этом она бросила взгляд на часы. У нее оставалось всего двадцать минут до деловой встречи, однако Грегорио уходить не торопился.
– Прошу, вернись ко мне, Бенедетта, чтобы мы могли начать все снова. Нельзя же просто так разрушить наш брак, ведь мы прожили вместе двадцать лет!
У него навернулись слезы на глаза, но Бенедетта смотрела на него без единой слезинки во взгляде, не веря ни единому слову.
– Лично я наш брак не разрушала. Это сделал ты, когда закрутил роман со своей моделью. И это именно ты сказал мне, что оставляешь меня ради нее. Только тогда я потребовала развод, поскольку не могла поступить иначе, – напомнила она.
– Анна ушла. Она не вернется. Да я и не хочу, чтобы она возвращалась. Это было какое-то помешательство. – «Как и со многими другими», – подумала Бенедетта, но не произнесла этого вслух. – Я теперь единственный опекун малышки. Аня не желает ее знать, а я люблю девочку. Она чудесный ребенок.
На какое-то мгновение Бенедетту тронула теплота в его голосе, но она взяла себя в руки. Да, Грегорио любит свою дочку и заботится о ней, однако он превратил в посмешище их двадцатилетний брак, и все это время Бенедетте приходилось мириться с этим. Больше она этого не потерпит. Теперь она любит Дхарама. Грегорио тщетно пытается вернуть их отношения. Поздно: его поезд ушел.
– Я никогда к тебе не вернусь, – искренне произнесла Бенедетта, глядя на него, и при этом весь ее гнев куда-то пропал.
Она уже не испытывала к нему никаких чувств, кроме жалости. Грегорио ушел от нее к другой женщине, заимел от нее детей, а когда она бросила его, возжелал вернуться обратно. Бенедетта, как и весь остальной мир, читала опубликованные в желтых таблоидах истории о похождениях Ани. Та устроила целый спектакль в Лондоне о своей распрекрасной жизни с Горговичем, заявив при этом, что с Грегорио у нее покончено раз и навсегда.
– Но почему нет? – спросил он Бенедетту.
Грегорио даже не поинтересовался, есть ли у нее кто-нибудь. Такое даже не приходило ему в голову, да она и не призналась бы ему ни в чем, спроси он об этом. Его это уже не касалось.
– Мы ведь любили друг друга более двадцати лет, – продолжал он.
– Я отдала тебе всю душу, но больше тебя не люблю. Я сожалею о том, что так все получилось, мне жаль нас обоих. Но не только нас. Пострадало множество людей – наши семьи, люди, которые потеряли работу, когда я должна была преобразовать наш бизнес. А больше всего пострадали мы двое и, может быть, еще твой ребенок. Я верила в тебя все эти долгие годы, верила, что в конце концов ты поступишь правильно. Теперь во мне все умерло. Я не смогу больше никогда тебе верить. А без доверия не может быть любви.
– Я заслужил твои упреки. Это был жестокий урок для меня.
– Надеюсь, что ты все понял. Кстати, это урок и для меня. – Сказав это, Бенедетта поднялась из кресла. – Благодарю за предложение, оно много для меня значит, – произнесла она с горечью, – но принять его я не могу.
Грегорио выглядел подавленным, словно был уверен, что сможет убедить ее начать все сначала, но не нашел убедительных доводов. Теперь Бенедетта уже не та, что раньше, и никогда к нему не вернется.
Несколько долгих минут Грегорио продолжал сидеть в кресле, с тоской глядя на нее, затем тоже встал.
– Может быть, ты все же передумаешь?
Она отрицательно покачала головой.
