Жан Филипп едва смог заснуть этим вечером – столь возбуждающим было то, что она ему сказала. Они смогли найти компромисс, который был выгоден каждому из них. Нет, не они, это сделала именно Валерия. И он знал, что таким путем она спасла их брак. Это был самый лучший подарок, который она смогла ему преподнести, так что на следующее утро Жан Филипп вскочил с постели, готовый сражаться с целым миром, полный радости от возвращения в Пекин и более чем когда-либо влюбленный в свою жену. Валерия улыбалась, глядя на него, когда он одевался после душа.
– Я люблю тебя, ты удивительная женщина! – сказал Жан Филипп, целуя ее, и она засмеялась в ответ.
– Как говорят там, откуда я родом, – произнесла она по-английски, – да и ты сам не так уж плох.
Перед отлетом Жан Филипп позвонил из аэропорта Шанталь, чтобы поделиться с ней радостной новостью, что Валерия с детьми тоже едет в Пекин. Шанталь была поражена мужеством его жены и безмерно рада за своего друга. Голос ее звучал ужасно, когда она поздравляла его, хрипела и кашляла, пояснив, что подхватила где-то грипп, а Жан Филипп пожелал ей поскорее выздоравливать и после этого попрощался.
Шанталь серьезно загрипповала и оказалась прикованной к постели на целую неделю. Грипп перешел в бронхит и синусит. Начав потихонечку вставать, она взялась за новый сценарий, но чувствовала себя еще слишком слабой и в течение двух недель не выходила из дому. При этом питалась она тем, что находила в кухонном шкафу и в холодильнике. Это ее не особенно заботило: она не испытывала голода, поскольку уже около месяца пребывала в глубокой депрессии. Она все еще скучала по Ксавье, но была уверена больше, чем когда-либо, что поступила правильно.
Два дня не переставая лил дождь, превратившийся в мокрый снег как раз в тот день, когда Шанталь решилась выйти на улицу в гастроном и в аптеку за антибиотиками, которые ей прописал доктор. Она натянула старое полупальто, нахлобучила на голову шерстяную шапочку и промокла насквозь к тому времени, когда добрела до гастронома, а потом до аптеки. Купив все необходимое, она поплелась домой, опустив голову навстречу ветру и раздумывая, не перейдет ли грипп в воспаление легких. Сама себе Шанталь напоминала чахоточную Мими из «Богемы», которая, кашляя и не глядя, куда идет, наткнулась на кого-то при переходе улицы. Вот так и она наткнулась на мужчину, рядом с которым шла женщина. Шанталь подняла взгляд и ахнула, увидев перед собой Ксавье, поскольку знала, что выглядит ужасно. Нос у нее покраснел и распух, губы потрескались, глаза слезились от ветра. Она смертельно побледнела и захлебнулась кашлем, а потом у нее перехватило дыхание, когда она разглядела получше девушку, с которой он шел. Это была молоденькая блондинка, лет девятнадцати, не больше. «Что ж, – подумала Шанталь, – Ксавье перешел от одной крайности к другой, что вполне предсказуемо».
– С тобой все в порядке? – спросил Ксавье, поддержав ее за локоть, чтобы не упала.
Вот ведь ирония судьбы! Девушка была одета почти в такой же наряд, что и Шанталь, только выглядела очаровательно, а Шанталь чувствовала себя бабушкой горгоны Медузы.
– Со мной все хорошо, – удалось ей выдавить сквозь кашель. – Я простыла. Но на всякий случай не приближайтесь ко мне, а то тоже можете что-нибудь подхватить.
Она улыбнулась девушке, которая не проявляла к ней никакого интереса и нетерпеливо ждала, когда можно будет продолжить путь. Погода была ужасной, струи дождя со снегом хлестали по лицу, ветер буквально валил с ног. Стоять долго на одном месте было затруднительно, однако Ксавье беспокоился за Шанталь. Он не мог не видеть, насколько она больна.
– Тебе надо вернуться домой, – сказал Ксавье, причем Шанталь поняла это так, что он просто хочет, чтобы она побыстрее оказалась подальше от его юной подружки.
День был субботним, и они явно провели вместе ночь, поскольку было еще слишком рано для прогулок.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ксавье, прежде чем они разбежались в разные стороны, спасаясь от непогоды.
– Великолепно! – ответила она, что прозвучало неубедительно при ее столь явном нездоровье. – Счастливого Нового года!
Это пожелание было у французов традиционным вплоть до конца января. Шанталь помахала рукой им обоим и побрела вдоль улицы, прижимая к себе пакет с едой и упаковку с лекарствами. Она все никак не могла отойти от неожиданной встречи и вся дрожала, когда добралась до дому и сбросила промокшую одежду и ботинки. Носки тоже промокли, как и ноги, поэтому она натянула еще один свитер, сделала себе чашку чая и приняла антибиотик. Затем села в кресло и прокрутила в памяти всю картину столкновения с Ксавье и его очаровательной новой подружкой, кляня себя за то, что в этот момент выглядела так плохо. Что стоило судьбе быть немного добрее и не сводить их именно сегодняшним утром? Очевидно, это был явный знак ее правоты и доказательство того, что она поступила разумно, порвав отношения с Ксавье.
