И в то же время где-то в глубине его души тайно пульсировали те слова и имена, что несколько часов назад произнес ван Дорен и больше не повторял, жили те две-три капли, которых хватит, чтобы изменить химический состав жидкости: растворившись, они стали невидимыми, но оказали воздействие — имя Джудит и название места, куда можно добраться всего за несколько часов, на поезде, как сообщил кто-то за ужином. А еще были лица и личности, постепенно обретавшие четкие очертания вопреки его оцепенению, усугубленному еще и непривычкой к алкоголю. Так рядом с ним проявилась бесцветная женщина, с виду американка, говорившая, однако, со странным акцентом и неожиданно оказавшаяся испанкой. «Мисс Сантос, — сообщил ему Стивенс, всегда готовый прийти на помощь, и поправился: — доктор Сантос, заведующая кафедрой романских языков». «Рада случаю приветствовать соотечественника», — сказала она, а потом прибавила, что, прожив столько лет в Америке, уже и сама не знает, какую страну считать родной. Ван Дорен произнес имя Джудит Белый и название места, где она работает, будто осторожно надавил на резиновый наконечник бутылочки и добыл пару капель, после чего умолк и занялся наблюдением за произведенным эффектом, с некоторого расстояния внимательно изучая Игнасио Абеля в гостиной дома президента все то время, пока гости пили коктейли, и позже, за ужином, продолжил наблюдение с угла стола. За столом соседкой Игнасио Абеля по правую руку оказалась доктор Сантос, еще более стерильная во всех отношениях американка, чем кто-либо иной из гостей: прямые, слегка сутулые плечи, клювик ротика, который время от времени втягивал глоточки воды, но не вина. Именно от нее Игнасио Абель услышал это название вновь, и вовсе не потому, что сам обратился с вопросом. Чистой воды случайность: кто-то рассуждал о притоке преподавателей из Европы, особенно немцев, что в последнее время все едут и едут в американские университеты. Говорили об Эйнштейне — теперь он в Принстоне; о Томасе Манне — этот обосновался в Калифорнии; и тут бледная заведующая кафедрой испанского языка негромко обронила, обращаясь исключительно к Игнасио Абелю в надежде на то, что тот с большей вероятностью слышал упоминаемое имя: «Не знаю, приходилось ли вам слышать, что Педро Салинас тоже недалеко отсюда, в Колледже Уэллсли? Вы с ним знакомы?»
