Оба офицера направились к субмарине, а мы с командиром вошли в барак. После того как я убедился, что оба больных действительно без сознания, мы принялись за работу. Не думаю, что Суонсон много лет работал дворником или мусорщиком, однако за дело он взялся так, словно всю жизнь шарил по помойкам. Он был старателен и ничего не оставлял без внимания. Как, впрочем, и я сам. Мы расчистили угол барака и стали складывать туда все, что валялось на полу или висело на все еще обледенелых стенах, не упуская ничего из виду. Каждый предмет, в зависимости от того, что он собой представлял, мы вытряхивали, переворачивали, открывали или вынимали его содержимое. Через четверть часа досмотр был закончен. Если бы в помещении находился посторонний предмет размером больше спички, мы бы его нашли. Однако обнаружить нам ничего не удалось. Затем мы разбросали предметы в таком же беспорядке, в каком они лежали перед этим. Не хотелось, чтобы хоть один из больных, очнувшись, заметил, что мы что-то искали.
– Плохие из нас сыскари, – сокрушенно проговорил Суонсон.
– Нельзя найти того, чего нет. Беда еще и в том, что мы не знаем, что именно должны обнаружить. Начнем пока с пистолета. Он может быть где угодно, даже где-нибудь среди торосов. Хотя вряд ли. Убийца не любит расставаться с оружием. А вдруг оно ему понадобится? Мест, где он мог бы его спрятать, не так уж много. Здесь, в главном бараке, оставить его он не мог, тут постоянно толпится народ. Остаются два места – метеобюро и лаборатория, в которой лежат мертвецы.
– Он мог спрятать пистолет в развалинах одного из сгоревших бараков, – возразил Суонсон.
– Ни в коем случае. Наш «приятель», по-видимому, живет здесь не один месяц и успел узнать, что такое арктический шторм. Ледяные иголки прилипают к любому предмету, который попадается им на пути. Металлические рамы в основании бараков по-прежнему на месте, а полы, вернее, те места, где были деревянные полы, покрыты слоем льда толщиной от четырех до шести дюймов. Это все равно что спрятать пистолет в быстротвердеющий бетон.
Мы начали с барака, в котором находилось метеорологическое бюро. Осмотрели каждую полку, каждый ящик, каждый шкаф и уже принялись отрывать задние стенки металлических футляров, в которых находились метеорологические приборы, как вдруг Суонсон произнес:
– Мне пришла в голову одна мысль. Через пару минут вернусь.
Вернулся он не через пару минут, а минуту спустя. В руках у него были четыре предмета, влажно поблескивавшие при свете лампы и сильно пахнувшие бензином: маузер, рукоятка ножа с обломком клинка и два завернутых в прорезиненную ткань пакета. В них мы обнаружили запасные обоймы с патронами для маузера.
– То, что вы искали, – сказал Суонсон.
– А где вы все это нашли?
– В тракторе. В топливном баке.
– Как вы догадались?
– Повезло. Запомнилась ваша фраза насчет того, что типу, стрелявшему из этого пистолета, оружие может снова пригодиться. Спрячь он маузер на открытом воздухе, пистолет бы обледенел. Даже если бы не обледенел, то металл мог сжаться и патроны не вошли бы в ствол или же замерзла бы смазка. При такой низкой температуре не замерзают лишь два вещества – спирт и бензин. А в бутылке джина пистолет не спрячешь.
– И все равно он просчитался, – заметил я. – Металл и в бензине сжимается. Ведь температура у него такая же, как и у окружающего воздуха.
– Возможно, преступник этого не знал. А если и знал, то считал, что лучше тайника не сыскать. – Суонсон внимательно посмотрел на меня и, увидев, что я разглядываю пустой магазин, спохватился: – А пистолет вы не заляпаете?
– Вы насчет отпечатков пальцев? После пребывания предмета в бензине «пальчиков» не остается. К тому же убийца, думаю, был в перчатках.
– Тогда зачем вам понадобилось искать оружие?
– Чтобы узнать заводской номер. Может, удастся установить его происхождение. Вполне вероятно, что убийца официально зарегистрировал его. Хотите верьте, хотите нет, а такое прежде случалось. Имейте в виду, убийца не думал, что кто-то заподозрит неладное, и еще меньше ожидал, что орудие преступления станут искать. Почему он взялся за пистолет, понятно, если взглянуть на нож. С пистолетом много шума, поэтому я и удивился, что преступник пошел на такой большой риск. Ведь он мог всполошить весь лагерь. Но после того как сломался клинок, ничего другого убийце не оставалось. С таким ножом нужно быть очень осторожным. При низких температурах сталь становится хрупкой. Очевидно, убийца угодил в ребро или же сломал клинок, извлекая его из тела жертвы. Лезвие входит довольно легко, но может застрять в хряще или кости при попытке вытащить его.
– Хотите сказать, что преступник убил еще и третьего человека? – поинтересовался Суонсон. – Этим самым ножом?
– Это была его первая жертва, – кивнул я. – Обломок клинка должен остаться в груди убитого. Но искать его я не намерен. Бесполезно, да и времени много уйдет.
– Пожалуй, я разделяю мнение Ганзена, – медленно проговорил командир. – Понимаю, трудно объяснить диверсию на борту корабля, но, ей-богу, все это похоже на дело рук маньяка. Имею в виду эти убийства.
