– Чихать я хотел на Букингемский дворец, – сердито выругался Киннэрд. – Кто вернет мне моего товарища? Молодого Джимми Гранта? Пригласят ли его в Букингемский дворец? Черта с два. Не повезло бедняге. Вы знаете, чем он был занят? Когда я вошел в радиорубку, он все еще в ней находился. Сидел за передатчиком, посылал сигнал «SOS» на закрепленной за нами частоте. На нем уже горела одежда. Я стащил его со стула, крикнул, чтобы захватил с собой несколько железоникелевых батарей и поскорей выметался. Схватив портативную рацию и ящик с элементами питания, я бросился к двери. Думал, что Грант бежит за мной следом. Из-за рева пламени и взрывов бочек с горючим стоял такой гул, что я ничего не слышал. Чтобы понять, что там творилось, надо было все это увидеть собственными глазами. Я отбежал в сторону, чтобы спрятать в безопасное место рацию и аккумуляторы. Потом вернулся. Я спросил у Несби, который пытался привести в чувство доктора Джолли, вышел ли из помещения радиостанции Джимми Грант. Он сказал, что нет. Я кинулся к двери и тут потерял сознание.
– Это я ему врезал, – произнес с мрачным видом Джереми. – Сзади. Другого выхода не было.
– Когда я очухался, я был готов убить тебя, – хмуро заметил Киннэрд. – Но ты, пожалуй, спас мне жизнь.
– Как же иначе, – криво усмехнулся Джереми. – В ту ночь от меня было много пользы. Ведь я бил собственных товарищей. После того как Несби очухался, он принялся орать: «Где Фландерс и Брайс, где Фландерс и Брайс?» Ведь они оба ночевали в пищеблоке, там же, где и он сам с Хьюсоном. К тому времени к нам подошли еще несколько человек, которые находились в жилом бараке. Через какое-то время мы заметили, что Фландерса и Брайса среди них нет. Несби побежал к пищеблоку. Кинулся к двери, а двери-то и нет, сгорела. Из помещения языки пламени вырываются. Я его шарахнул, он упал и стукнулся головой о лед. – Посмотрев на Несби, Джереми сказал: – Еще раз извини, Джонни, но ты тогда был точно чокнутый.
– До сих пор чувствую твой кулак, – потер подбородок Несби и улыбнулся. – Но ты был прав.
– Тут появился капитан Фолсом, с ним Дик Фостер, он тоже спал в жилом бараке, – продолжал Джереми. – По словам капитана, ни один огнетушитель не действовал, все замерзли. Услышав, что Грант остался в радиорубке, они с Фостером накинули на себя мокрые одеяла. Я попытался задержать их, но Фолсом приказал мне отойти в сторону, – чуть улыбнулся Джереми. – А когда капитан Фолсом приказывает… Словом, ослушаться его невозможно. Закрывшись с головой мокрыми одеялами, капитан вместе с Фостером вбежали в радиорубку. Через несколько секунд капитан Фолсом выбежал оттуда, неся на руках Гранта. В жизни своей я не видывал такой картины: оба горели точно живые факелы. Что случилось с Фостером, не знаю, но из помещения радиостанции он так и не выбрался. Крыши барака, в котором жил майор Холлиуэлл, и столовой рухнули. Приблизиться к этим постройкам было невозможно, да и поздно было что-то сделать. К тому времени майор и трое остальных да и Фландерс с Брайсом, должно быть, были уже мертвы. Доктор Джолли считает, что они почти не мучились, потому что успели задохнуться.
– Что же, – с трудом выдавил я, – перед нами предстает довольно ясная картина этих жутких событий. Неужели не было возможности приблизиться к жилищу майора Холлиуэлла?
– Стоило бы подойти к нему футов на пятнадцать, и вам был бы конец, – прямо заявил Несби.
– Что же произошло потом?
– Я принял командование на себя, старина, – проговорил Джолли. – Правда, подчиненных у меня не было. В основном работал сам. Иначе говоря, занимался ранеными. Прежде всего заставил всех отойти подальше, пока пожар не поутих и бочки с горючим не перестали взрываться. Потом мы все направились в жилой барак, где я оказал посильную помощь травмированным и обожженным. Хотя Киннэрд и сам получил сильные ожоги, он оказался первоклассным ассистентом. Тех, кто пострадал больше всех, мы уложили в постель. Состояние молодого Гранта было кошмарным, было мало надежды спасти его. Ну и… Да вот, пожалуй, и все, о чем можно рассказать.
– И вы несколько суток не ели?
– Ни корки хлеба не осталось, старина. Да и согреться было нечем, не считая аварийных ламп Кольмана, находившихся в трех уцелевших бараках. Мы кое-как исхитрились растопить немного льда, вот и все. Чтобы сохранить оставшиеся тепло и энергию, я распорядился, чтобы все уцелевшие легли на пол и закутались как следует.
– Досталось вам, – сказал я, обращаясь к Киннэрду. – Каждые два часа приходилось вылезать на холод, чтобы передавать сигнал «SOS».
