– Этого и следовало ожидать, – отозвался штурман. – Истина становится очевидной, когда ее вешают тебе на нос и вдобавок лупят по голове дубиной. Что же делать?
– А делать нужно вот что. Во-первых, надо реабилитировать этих двух влюбленных в глазах всей группы. Это не имеет значения в данный момент, но, полагаю, им хотелось бы, чтобы их товарищи не видели в них преступников и разговаривали с ними как с равными. Во-вторых, я не намерен сидеть тут без дела ближайшие двадцать два дня. И два-то дня слишком много. Быть может, мне удастся раззадорить неизвестного преступника или преступников, чтобы они начали действовать.
– По-моему, действий было достаточно, – заметил Смит.
– Возможно, ты и прав. В-третьих, для нас обоих жизнь могла бы стать гораздо легче и безопаснее, если бы мы вынудили всех наблюдать друг за другом, чтобы помешать преступникам напасть на нас врасплох.
– Ты берешь быка за рога, – заметил Смит. – Сразу приступаешь к осуществлению своего плана. Начнешь с общей беседы?
– Начну с общей беседы со всей честной компанией. Я посоветовал Аллену отдохнуть пару часов, но, думаю, им с Мэри тоже следует присутствовать.
Смит вышел, следом за ним и я. В общей комнате, по-прежнему держа в руках стаканы, восседали, негромко переговариваясь, Гуэн, Отто и Граф. Примеру их последовали и почти все остальные. Отто Джерран жестом подозвал меня.
– Одну минуту, – ответил я, направляясь к выходу.
Задыхаясь от ледяного ветра, проникавшего в легкие и мешавшего идти, я с трудом дошел до склада продовольствия. Сидя на ящике, при свете фонаря Лонни любовно разглядывал янтарную жидкость в стакане.
– Ха! – воскликнул он. – Наш вездесущий лекарь. Знаете, когда вино придется мне отведать…
– Вино?
– Фигурально выражаясь. Когда пьешь благородное шотландское виски, половину удовольствия получаешь от его созерцания. Вы когда-нибудь пробовали пить в темноте? Безвкусное, затхлое, никакого букета. На эту тему можно написать целую монографию, – указал он в сторону штабеля ящиков, сложенных у стены. – Возвращаясь к моим рассуждениям насчет потустороннего мира, хочу сказать, что если открыты бары на острове Медвежий, то наверняка…
– Лонни, – прервал я его, – вы много потеряли. Отто угощает всех благородным виски. Причем наливает в большие стаканы.
– Я как раз собирался уходить. – Запрокинув голову, он опустошил стакан. – При мысли, что меня могут принять за мизантропа, меня охватывает ужас.
Я отвел этого друга рода человеческого в кают-компанию и сосчитал присутствующих. Двадцать один человек, включая меня, как и должно быть. Двадцать вторая – Джудит Хейнс – лежит у себя в каюте и проснется не скоро. Отто снова подозвал меня. На сей раз я повиновался.
– У нас состоялся своего рода военный совет, – с важным видом произнес он. – Мы пришли к определенному выводу и хотели бы услышать ваше мнение.
– Почему именно мое? Я рядовой служащий, как и все остальные, разумеется, за исключением вас троих и мисс Хейнс.
– Считайте, что вы кооптированы в совет директоров, – великодушно сказал Граф. – Конечно, временно и без выплаты жалованья.
– Нам важно узнать ваше мнение, – без обиняков заявил Гуэн.
– Мнение о чем?
– О мерах, которые следует принять по отношению к Аллену, – ответил Отто. – Я знаю, по закону каждый считается невиновным, пока не будет доказано обратное. Мы отнюдь не намерены предпринимать какие-то радикальные меры. Но мы хотим оградить себя…
– Как раз об этом я и хотел с вами поговорить, – сказал я. – Насчет того, чтобы оградить себя. С этой целью я обращаюсь к каждому из присутствующих.
– С какой целью? – грозно сдвинул брови Отто Джерран.
– Хочу сделать короткое объявление, – отозвался я. – Я не отниму у вас много времени.
– Я не могу вам этого позволить, – надменно произнес Отто. – Во всяком случае, пока вы не объясните нам суть вашего объявления. Лишь после этого мы можем дать или не дать свое согласие.
– Дадите вы свое согласие или нет, мне безразлично, – ответил я равнодушно. – Мне не потребуется ничье согласие, когда речь идет о жизни и смерти людей.
– Я запрещаю. Напоминаю вам о том, о чем вы сами мне напомнили. – Отто забыл, что следует говорить вполголоса, теперь все внимание присутствующих было приковано к нашему спору. – Вы мой служащий, сэр!
– Вот я и хочу в последний раз выполнить свой долг добросовестного служащего, – сказал я, плеснув в стакан виски из бутылки, из которой наливали себе Джерран и несколько других участников группы. – Общее здоровье! – произнес я. – Я придаю этому тосту важное значение. Здоровье нам понадобится, чтобы покинуть этот остров живыми и невредимыми. Будем надеяться, что фортуна не отвернется ни от кого из нас. Что касается службы, Джерран, то можете считать, что с данной минуты я у вас больше не служу. Я не хочу работать на дураков. Более того, я не хочу работать на тех, кто, возможно, не только дураки, но и мошенники.
Отто посинел, не в силах ни вздохнуть, ни произнести хоть слово. На лице у Графа появилось задумчивое выражение. Гуэн оставался безучастен. Оглядевшись, я продолжал:
