Поскольку Страйкера унесли, внимание большинства обитателей барака было обращено на Аллена. Заметив это, тот убрал руку с плеча Мэри, хотя все еще продолжал вытирать кровь с ее щеки. Конрад, которому Мэри Стюарт нравилась все больше и который постоянно искал ее общества последние два дня, сидел рядом с латышкой, растирая ее руки (та, видно, пожаловалась, что озябла). В бараке действительно было все еще холодно. Мэри Стюарт смущенно улыбалась, но не противилась. Отто, Гуэн, Граф и Нил Дивайн, сидевшие возле печки, негромко переговаривались. Дивайн выступал в качестве не столько участника дискуссии, сколько бармена, расставляя стаканы и бутылки. Жестом Отто подозвал меня.
– После всего того, что нам пришлось вытерпеть, – произнес он, – думаю, необходимо восстановить силы. – Неслыханная щедрость Отто служила безусловным подтверждением того, насколько потрясен он случившимся. – Кроме того, нужно решить, что с ним делать.
– С кем?
– Разумеется, с Алленом.
– Ах вот что. Прошу прощения, господа, но не рассчитывайте, что я стану участником попойки и обсуждения. – Я кивнул Аллену и маленькой Мэри, которые с некоторой опаской наблюдали за нами. – Простите, мне нужно заняться своими прямыми обязанностями.
Сняв с печки воду, успевшую нагреться, я принес ее к себе в комнату, накрыл белой тканью шаткий стол, поставил на него тазик, инструменты и нужные медицинские препараты. Войдя в общую комнату, подошел к углу, где сидели Конрад и Мэри Стюарт. Как и все остальные, они переговаривались почти шепотом – не то для того, чтобы их не слышали, не то под впечатлением смерти Страйкера. Теперь Конрад старательно массировал другую руку девушки.
– Извините, что помешал вам оказывать потерпевшей первую помощь, но я хочу подлатать Аллена. Дорогая Мэри, не могли бы вы присмотреть за маленькой Мэри?
– Дорогая Мэри? – изумленно поднял он бровь.
– Я называю ее так, чтобы отличить ее от маленькой Мэри, – объяснил я. – Кроме того, я обращаюсь к ней таким образом, когда мы вдвоем коротаем ночи.
При этих словах Мэри Стюарт слабо улыбнулась.
– Дорогая Мэри, – повторил Конрад одобрительно. – Мне нравится это. Можно, я буду вас так называть?
– Не знаю, – ответила девушка полушутя-полусерьезно. – Не будет ли это нарушением авторских прав?
– Он может получить лицензию на временное их использование, – отозвался я. – В любой момент могу ее аннулировать. О чем это вы секретничали?
– Хотим узнать ваше мнение, док, – ответил Конрад. – Тот камень, которым ударили Страйкера, весит, думаю, килограммов тридцать. А вы как полагаете?
– Так и полагаю.
– Я спросил Мэри, смогла бы она поднять такой валун над головой. Она сказала: «Не смеши меня».
– Если она не переодетая олимпийская чемпионка, то вы действительно смешны. Конечно, поднять такой валун ей не под силу. А в чем дело?
– Взгляните на нее, – кивнул Конрад в сторону маленькой Мэри. – Кожа да кости. Представляете себе…
– Я бы хотел, чтобы Аллен слышал ваши слова.
– Вы знаете, что я хочу сказать. Под силу ли ей поднять такую глыбу? Джудит Хейнс назвала ее убийцей. Правда, Мэри тоже участвовала в поиске, но каким образом…
– Думаю, мисс Хейнс имела в виду другое, – сказал я и отошел. Подозвав жестом Аллена, я обратился к Смиту, сидевшему поблизости – Мне нужен ассистент для операции. Нет ли у вас желания помочь?
– Есть, – ответил штурман, поднимаясь. – Готов заняться чем угодно, лишь бы не думать о том, какой рапорт составляет на меня капитан Имри.
Полагая, что природа с задачей справится лучше меня, я не стал возиться с лицом юноши и вместо этого занялся раной на затылке. Сделав заморозку, я выбрил кожу вокруг раны и кивком показал на нее Смиту. Тот широко открыл глаза, но не сказал ни слова. Я наложил восемь швов и закрыл рану пластырем. Во время всей операции не было произнесено ни слова.
– Вы ничего не хотите сказать, доктор Марлоу? – не выдержал Аллен.
– Хороший лекарь за работой не болтает.
– Думаете так же, как и остальные, верно?
– Не знаю. Не знаю, что думают остальные. Ну, вот и готово. Зачешите волосы назад, и никто не догадается, что вы рано облысели.
– Хорошо. Спасибо вам. – Обернувшись, Аллен помолчал, затем горько спросил: – Каким же негодяем я всем кажусь, верно?
– Только не доктору.
– Значит… Вы не думаете, что это сделал я?
– Нет, не думаю. День у вас тяжелый, вы потрясены больше, чем представляете себе. Когда новокаин перестанет действовать, вам будет больно. Ведь ваша комната рядом с моей?
– Да, но…
– Когда я закончу с маленькой Мэри, я пришлю ее к вам.
Юноша хотел что-то сказать, но лишь устало кивнул и вышел.
– Какой кошмар, – произнес Смит. – Я насчет раны. Удар, видно, был страшный.
– Его счастье, что череп не проломлен. И вдвойне счастье, что сотрясение мозга небольшое.
– Ага. – Помолчав, Смит прибавил: – Я не доктор и не мастер по части слов, но не кажется ли вам, что все теперь предстает в ином свете?
– А я доктор, и мне тоже так кажется.
Поразмыслив, Смит добавил:
– Особенно если внимательней посмотреть на Страйкера?
– Вот именно..
