– Есть. Страшно. Но всё зависит от нас. Мы можем повлиять на детей.
– Ну да. Посмотри на нас самих. Как мы ведём себя сейчас. Как росли. Ты бы хотела, чтобы твоя дочь была такой же в детстве, подростком, девушкой, как и ты? Честно, хотела бы?
– Нет.
– Так что же делать?
– Ничего. Пробовать, жить. В любом случае, что бы ни случилось, оно того стоит. Поверь мне.
Косте снился отец. Лицо у него было, как на последней фотографии, где они вместе.
Пятнадцать лет назад. Они у карусели. Костя только что прокатился, голова закружилась, волосы растрепались, он явно запыхавшийся. Отец довольный, улыбается. Молодой, практически стройный.
Сейчас, во сне, он ничуть не изменился. Костя нашёл его через частного детектива. Оказывается, он живёт высоко в горах – Костя карабкался туда очень долго, а потом чуть не погиб под камнепадом. Спрятался в маленькой пещерке и сидел, пока огромные валуны неслись мимо и всё тряслось.
Он поднялся выше, прошёл сквозь тихую зелёную лужайку, где паслись козы. Живых коз он видел лишь однажды в жизни, когда ездил с отцом в Абхазию. Да и тех запомнил только на фотографии. Вот они стоят рядом, отец держит животное за маленькие рожки, чтобы Костя не боялся подойти ближе.
За лужайкой речка. Через речку мостик. За мостиком тропинка. Тропинка ведёт к дому.
Тихо, спокойно. Костя заходит внутрь. Там отец.
Он один. Нет никого. Костя боялся, что здесь живёт ещё кто-то, другая семья. Другая жена, другие дети. Он обходит комнату, ищет фотографии, женскую одежду, детские вещи. Ничего. Отец один, сидит на стуле, смотрит на сына. Одет всё так же: тёмные штаны, светлая рубашка. Молодой, практически стройный. Довольный, улыбается.
– Отец, почему ты ушёл?
– Мы все уходим, такова наша природа.
– Кто мы? Чья наша?
– Мужчины. Мы одиночки. Мы не можем жить в неволе. Или можем, но это уже не мы.
– Это неправда.
– По-другому нельзя. Или ты превращаешься раба, в недочеловека, который живет по правилам. Или берёшь судьбу в свои руки, уходишь. Нельзя позаботиться обо всех. Приходится выбирать. Я выбрал себя. Все мы выбираем только себя. Точнее, все мы хотим сделать такой выбор. Но мало у кого хватает сил. Я смог. И ты сможешь.
– Могу. Но не буду.
– Я тоже так думал.
– Ты оказался слаб. Я буду сильнее.
Костя разворачивается и выходит. Земля вдруг снова трясётся, откуда-то сверху несутся камни. Он бежит, уклоняется. Спотыкается, кувырком летит вниз.
Просыпается.
Полку сильно трясло, и Костя больно ударился. Потирая живот, он, тем не менее, обрадовался, что как-то догадался поставить поручень, иначе мог бы и упасть. Он попытался встать, ударился головой о багажную полку и тихо выругался.
Осмотрелся. Он в одежде, под простынёй. Телефон, кошелёк, ключи на месте. Деньги лучше пересчитать наутро, а лучше – ещё позже, чтобы не расстраиваться. Посмотрел на телефон – полпятого утра. Спать почему-то уже не хотелось, слегка мутило, Костя уже предчувствовал скорое тяжёлое похмелье. Сейчас нужно было быстро сходить в туалет, и обратно – спать.
Он спрыгнул с полки. Пацаны в его купе спали на своих местах. Вид у них был очень тихий и смирный. Маленькие ангелочки. Костя подумал об этом и усмехнулся. Он ещё немного постоял, смотрел на того, кто лежал на нижней полке. Короткие светлые волосы, симпатичное лицо. Руки слегка накачаны. Они могли бы играть в баскетбол вместе. Костя чуть было не присел рядом, но понял, что это будет совсем неуместно.
Он вспомнил про Машу. Снова открыл телефон, нашёл её в списке контактов. Просто имя и телефон. Стоило бы удалить этот номер, чтобы избежать лишних вопросов, но можно было и не спешить. Интересно всё же было бы позвонить, узнать, чем дело кончилось. Не сейчас, конечно, и даже не утром. Может быть, днём.
Костя пытался вспомнить, что было, но в голове всплывали лишь напитки, обрывки разговоров. Стаканы, рюмки, прочая ерунда. Как они курили в тамбуре. Кажется, он проводил её до купе. Целовались ли они? Чёрное пятно. Вроде бы нет, но уверенности никакой.
Почему-то он пошёл в туалет, не ближайший, у проводника, а в противоположном конце. Все спали: дети, взрослые. Какая-то девочка вдруг обернулась, когда он проходил мимо, и посмотрела на Костю. Он улыбнулся. Улыбнулась и она. Он прошёл мимо купе, где недавно сидели школьники. Там тоже было тихо и спокойно, никакого мусора, никаких бутылок. Как будто и не было тут ничего. И тут дети тоже спали, и, глядя на них, нельзя было и заподозрить, что было что-то не так. Костя пошёл дальше.
На входе в туалет он наступил на что-то и чуть не упал. Поднял – это оказался чёрный маркер. Валялся он тут явно неспроста. Костя заподозрил в нём орудие преступления и оказался прав: в туалете, на стенке, напротив зеркала было начертано какое-то подобие граффити. Кажется, чья-то подпись. Наверное, кого-то из этих пацанов.
