На вид им было лет тринадцать, но, может, и старше. Определять возраст Костя никогда не умел. Зато вскоре он понял, что этих школьников полон вагон. Поезд только тронулся, а они уже носились туда-сюда. В основном мальчики, но проскочило и несколько девчонок. Костя достал журнал и читал большую статью, периодически поглядывая на детей поверх строк. В рюкзаке тоскливо грелись две банки пива.
Пить при детях совсем не хотелось. Хотя Костя подозревал, а точнее, даже не сомневался, что в отсутствие взрослых эти дети с алкоголем на «ты». Пьют тихонько по вечерам в садике пиво. А иногда чей-нибудь старший брат покупает им водку. Потом они заедают предательский запах тонной конфет и шоколада, а когда их тошнит ночью, они говорят родителям, взволнованно стоящим рядом, что отравились чем-то в столовой. И на следующий день сердитый молодой отец звонит в школу и выясняет, чем вчера кормили его ребёнка, и свежие ли продукты, и у всех ли поваров есть санитарная книжка, и грозится позвонить в Роспотребнадзор. Костя поморщился.
В любом случае, доставать пиво при них было решительно нельзя. Даже с журналом было как-то неловко, хотя девушка на обложке выглядела вполне пристойно. Школьники, тем временем, бегали вокруг, как будто испытывая Костю на прочность. Пошла проводница: «Ваши билеты?» Соседи, два светленьких пацана, уселись рядом. Вытянулись, как на параде, и только часто перешёптывались. Костя прислушался, но ничего не разобрал.
– Хотите, местами поменяемся? – предложил он ребятам. – Я возьму одно ваше верхнее, а вы сидите тут на моём.
Они охотно согласились, хотя были слегка смущены неожиданным предложением. Девушка с полки напротив казалась недовольной, но её мнение совсем никого не интересовало. Костя перекинул рюкзак и журнал наверх, забрался следом. Лёг на спину, вытянул ноги – они чуть свешивались в проход. Ворочаясь, развернул журнал, поставив его щитом на границе полки. За ним Костя расположил банку и медленно, стараясь сделать всё бесшумно, открыл. Не удалось, пиво зашипело, и он напряжённо вгляделся вниз, не заметил ли кто.
Мальчишек на его бывшей полке стало уже четверо. Один играл в карманную приставку, остальные уставились в его экран. Костя пригубил пиво. Раньше он так не прятался, спокойно пил, иногда с соседями, чаще один – в ночных поездах все пьют, кого это волнует? И детям сейчас, должно быть, плевать, что он там делает. Они не маленькие и всё понимают. Это от младенца можно скрыться, обмануть, притвориться идеальным. Но потом он чуть вырастет и почувствует все твои огрехи – запах алкоголя, табака, может, ещё чего, ему пока ещё незнакомого. От них не спрячешься.
Он поёрзал. Матрас слишком жёсткий. Вообще, стоило бы сейчас застелить постель, пока светло и соседи не легли. Но с открытой банкой ничего бы не вышло, и Костя продолжил пить, всё так же скрываясь за журналом. Он пробовал читать, но слова пролетали мимо. Несколько раз перечитал один абзац, затем перестал и пытаться. Спешить с пивом не хотелось, прощальные слова на платформе вообще отбили желание пить, и он делал это по привычке. Впрочем, спустя полбанки он уже вошёл во вкус. Слегка подобрел и даже улыбнулся сидящим внизу детям, но они всё так же были увлечены игрой.
Убрав журнал, Костя полностью откинулся назад и допивал свою первую банку. Хотелось уже вытащить вторую, но на всякий случай он сперва достал телефон. Сообщений не было. Очень хотелось что-то написать, он сам не знал что, скорее всего, сочинилась бы какая-то глупость, но это неважно, главное – начать разговор. Но она просила не писать и не звонить до утра, и он не хотел показывать слабость.
Допил пиво, спрятал в рюкзак. Слез вниз, там девушка уже спала. Пацаны, поняв, что Костя собирается устраивать постель, сбежали в другое купе. То ли не хотели мешать, то ли пытались сохранить личное пространство без взрослых. С ними всегда так – не поймёшь, что у них на уме. На виду выглядят паиньками, а стоит скрыться с глаз – отрываются, как хотят.
Костя забрался назад, на чистую простынь. Мальчишки, как знали, вернулись обратно. Ходили не зря, хрустели чипсами, сухариками. «Сколько у тебя?» – спросил один другого. Тот прошептал ответ, первый довольно кивнул.
На что им деньги? Шоколадки и кола? Подарки девчонкам? Алкоголь? Ещё должно быть рано. Сам Костя попробовал вино в пятнадцать, но некоторые сверстники утверждали, что начали пить ещё в пятом классе, а эти выглядят даже постарше. Он не заметил, как на автопилоте открыл второе пиво и сделал несколько глотков. Интересно, когда они начинают заниматься сексом? Обсуждают они всё это уже в детском саду.
То есть да, в его детстве они тоже тайком говорили друг другу всякие непристойности. Но это было на уровне «попой нюхаешь цветы», а сейчас во дворе от подростков он слышал слова, которых не употреблял даже в мыслях до самых старших классов.
Костя вдруг подумал, что ведёт себя, как унылый старик, пусть и в мыслях. Он достал журнал и развернул его там, где читать не требовалось.
