Лоран потянулся к наволочке, развязал узел и достал змею. Прежнего страха не было. Мне казалось, что будь у меня силы поднять руку, я бы прикоснулась пальцем к ледяной коже змеи.
— Хочешь сказать ему спасибо за свой катарсис?
— Графу? — произнесла я, даже не сделав попытку отодвинуться от змеи, когда Лоран поднял мою ладонь и опустил на свою руку, в которой скользило тело змеи. Я вновь не дёрнулась, только змея показалась мне не такой холодной, как прежде.
— Королю. Без него отец никогда бы не справился.
— И без тебя.
Лоран расхохотался и неожиданно поцеловал меня в щеку.
— Глупая ты моя кошка! Я не переступаю порога женской спальни ни при каких обстоятельствах. У меня на вас аллергия. К тому же, откуда мне было бы знать заранее, что у вас там с Клифом было в поле, если вообще что-то было…
— Было, Лоран, было, — честно прошептала я, силясь вновь закрыть глаза, но веки не слушались.
— Как ты могла?
Каким-то образом я оказалась в ногах Лорана, откинутая на подлокотник дивана. Голос его в моих ушах звучал чисто, будто усиленный динамиками. Пальцы правой руки безвольно лежали на полу, и я не в силах была положить её на диван.
— Как ты могла нарушить мой приказ?
— Прости меня, Лоран. Я только хотела проверить, излечилась ли… И Клиф сам подстроил нашу встречу. Я не знаю, зачем…
— Как же хорошо отец поиграл тобой, — усмехнулся Лоран. — Тогда скажу прямо: ты не покидала спальни, не пила кофе с Клифом и уж точно не занималась с ним любовью. Меня в спальне ты тоже не видела… Это был гипноз. Понимаешь?
Я не понимала, а если и понимала, то не могла ни удивиться, ни ужаснуться. Лишь спросила:
— А за что тогда ты требуешь от меня прощения? Если бы я действительно оказалась подле Клифа…
— Ты бы переспала с ним, так? — перебил меня хозяин теперь довольно зло. — Отец создал для тебя Клифа, но все остальные действия были твоими. Твоей фантазией. То есть, несмотря на мои запреты, ты желала спать с ним!
Мне показалось, что Лоран вскочил с дивана, так близко от меня прозвучал его рассерженный голос, но я нашла в себе силы скосить глаза и убедилась, что он продолжал сидеть у меня в ногах, всё так же опустив между коленями руки. И обрадовалась, что вместо меня, он изучает пол. Меня, должно быть, он давно разобрал по косточкам, омыл их, но так и не сложил воедино.
— Лоран, прости меня. Я знаю, что ты ревнуешь.
— Нет, ты ничего не знаешь, — на этот раз голос Лорана был тих и страшен. — Это была последняя проверка результатов моей терапии, и ты легко перечеркнула всё, что я делал с тобой весь этот год. Ты пришла ко мне, чтобы избавиться от своей зависимости, а, получается, ты желала лишь избавиться от страха, чтобы вернуться к Клифу. Так ведь?
— Нет, не так, — отозвалась я так же спокойно и безжизненно. — Я просто желала, чтобы панические атаки отпустили меня, и я смогла начать жить заново. Мне не нужен Клиф, я его ненавижу, и ты это знаешь. Я ненавижу то, что он сотворил со мной, и никогда не смогу простить ему свою разбитую жизнь, — И тут у меня откуда-то взялись силы, и я ухватилась за запястье вампира — ледяное и скользкое. Ухватилась лишь на мгновение, но пока пальцы не соскользнули вновь безвольно ко мне на колени, я успела выдохнуть: — Если ты вдруг сможешь отпустить меня, я уеду туда, где и близко не будет никакого Клифа, и…
Я осеклась, будто выдохнула последний оставшийся в лёгких кислород.
— Туда, — Лоран тянул слова, или же я вновь погрузилась с головой в звуковое болото, в котором всё дрожало и отзывалось эхом. — Где так же не будет меня…
И, кажется, чтобы заглушить эхо его вопроса, я закричала:
— Да, и тебя. Никаких вампиров и никаких страшных воспоминаний.
— Именно об этом ты просила отца? — как-то совсем беззвучно задал вопрос Лоран, и мой ответ прозвучал настолько тихо, что я сама себя не услышала, но знала точно, что сказала тогда следующее:
— Я его ни о чем не просила. Я отказалась от предложенной помощи, а он всё равно сделал со мной то, что сделал.
Быть может, я выкрикнула последнее слово, потому что Лоран вдруг навис надо мной и опустил ледяную руку мне на лоб, который, я была уверена, вовсе не был горячим — он был ледяным, будто затянулся мёртвой кожей.
— Не сердись на отца, — произнёс Лоран медленно, касаясь скользкими и ледяными губами кончика моего носа. — Ему будет достаточно моей злости. Я знаю, что сделал он это для меня, и совсем не для тебя.
Лоран отстранился и вновь откинул голову на спинку дивана, а я продолжила неподвижно лежать, вдавив затылок в мягкий подлокотник.
— Унизить твой успех в моем лечении?
Я задавала вопрос буднично, без всякого желания получить ответ. Я просто чувствовала себя обязанной продолжать беседу, или же пыталась звуком собственного голоса убедить себя в том, что всё ещё жива и способна соображать.
— Нет, — голос Лорана был глух и спокоен. — Он желал реабилитировать себя в собственных глазах. Однажды он проделал это со мной, только неудачно. Он убил меня по-настоящему. В тебе он сумел убить лишь душу.
— Как это?
