— Я люблю тебя, — произнёс он тихо. — А ты просто забыла, как меня любить. Но я дождусь, когда ты вспомнишь. И мне нет дела до этого графа, до этого Лорана. Мне нет дело ни до кого, кроме меня и тебя, Джанет. Я слишком долго ждал, чтобы сорваться в последний момент.
— Клиф, — позвала я тихо, и он наконец открыл глаза. — Я хочу секса. После этого наваждения я хочу тебя ещё сильнее. Мне тоже плевать на графа и Лорана, я слишком долго их обоих терпела. Пойдём наверх. Я хочу заняться этим в твоей постели в первый раз в жизни.
— Ещё рано, — прошептал Клиф, отпуская мою руку. — Потерпи.
Его рука осторожно скользила по моим волосам, зарылась в них у самых корней и вытянула вверх на всю длину, и я вновь почувствовала внутри себя пустоту. Жуткую холодную пустоту и всепоглощающий страх того, что та, возможно, никогда больше не отпустит меня. Зачем меня на самом деле послал сюда Лоран? Быть может, близость с Клифом должна вернуть мне хоть какие-то ощущения?
— Неужели ты говоришь мне «нет»?
Мне показалось, что я даже не смогла заставить свой голос прозвучать с вопросительной интонацией, или же интонации просто не могут существовать без эмоций, а у меня их сейчас не было ни одной, кроме страха, что я не завершу сейчас свой катарсис, и граф вновь вывернет меня наизнанку. Палец Клифа лёг на мою нижнюю губу, чтобы пару раз дёрнуть её вниз лёгким перебором, будто струну гитары. Сквозь его пальцы я видела лишь тусклую серость потолка и желтоватый отблеск горящей в коридоре одинокой лампы. Вновь хотелось спать, до ужаса, до боли в глазах. Но я боялась уснуть, не завершив своего лечения.
— Клиф, умоляю тебя, не тяни… Я хочу спать. Я уже и так не в состоянии поднять руку, чтобы обнять тебя, — и всё же я сумела отыскать губами его пальцы. — Ты холодный, почему же ты холодный? Почему я чувствую твой холод? Стань же для меня снова живым и тёплым.
Обе руки лежали на его щеках, и по пальцам начал разливаться смертельный холод, будто я долго копалась в морозилке. Его чёлка дёргалась, глаза бешено моргали, губы едва заметно шевелились. Мои плечи обвисли, и я бы вновь упала на ковёр, если бы жутко-ледяные руки не схватили меня за плечи.
— Я не могу, — зашептал Клиф мне прямо в лицо, обжигая холодом. — Я не чувствую тебя, совсем… Почему я больше не слышу ни одной твоей мысли?
Я вздёрнула плечи, чтобы скинуть руки Клифа, но он не отпустил, а притянул меня к себе, и я уткнулась носом в мятую чёрную футболку с серебристой кожаной нашивкой в форме знака «пис-энд-лав», затем боднула макушкой и наконец вскинула голову, чтобы удариться с ним носами, и, выдержав холод, сказала:
— Лоран попросил графа поставить мне блок, чтобы тот удерживал его от копания в моей голове. Быть может, он так передал отцу моё лечение, а свою обиду просто разыграл передо мной, чтобы продолжить отцовский эксперимент. Я уже ничего не понимаю…
Я с силой рванулась в сторону и рухнула на ковёр. Слёзы градом полились из глаз, и я несказанно обрадовалась им. Хоть какие-то эмоции! Живые эмоции! Клифа же они напугали, и как в моем видении он принялся вновь успокаивать меня индейским напевом. В первое мгновение я дёрнулась от него, вновь усомнившись в реальности происходящего, но не имея возможности найти тому ни опровержение, ни подтверждения, выпалила в лицо Клифа, плюя на последствия:
— Я тебе сейчас скажу, отчего лечил меня граф. Он сказал, что мне мешает моё неправильное видение самой себя и своих желания — а моё главное желание последнее время было желание секса с тобой. Я хотела именно тебя, ведь три года у меня, кроме тебя, никого не было… И вот теперь я совершенно не хочу тебя.
Я глядела в стеклянные глаза Клифа и ждала реакции. Мне было плевать на его чувства. Мне жизненно-необходимо было стянуть с него штаны, а потом пусть он играет в положительного влюблённого героя сколько ему влезет.
— Они оба послали меня сюда, чтобы я убедилась в том, что ты мне больше не нужен. Вот она, моя правда. Делай с ней, что хочешь.
Я подтянула к животу ноги и обхватила руками колени. Слёзы высохли, но глаза продолжало щипать, словно от лука.
— Так и будешь молчать?
Даже с откинутой на бок чёлкой взгляд тёмных глаз оставался пустым и мёртвым.
— Я бросил тебя, чтобы не убить, это правда, — сказал Клиф тихо, вцепившись пальцами в ворсинки ковра. — Я хотел продолжать чувствовать себя человеком, не смирившись с вечностью, к которой не был готов — я уже рассказал, что Габриэль обратил меня, спасая из наркотического плена. Я никогда не спал с вампиршами, никогда, но всех живых любовниц в конце-концов убивал, не сдержавшись. Ты была единственной, кто не влюбился в меня, и когда я снял с тебя свои чары, твой страх передо мной дал тебе силы побороть смерть в моём лице. Я ушёл, но меня тянуло обратно, потому что кровь человека, с которым ты долгое время получал удовольствие, даёт тебе силы, и постепенно ты растёшь как вампир, становишься сильнее, могущественнее…
Клиф замолчал и принялся нервно покусывать губы.
