— Подними левую ногу и почувствуй под ногами ствол! — Каким же ласковым был его голос. Я не видела лица, но оно явно осталось мёртвой маской. — Хочешь пройтись по бревну без моей помощи?
— Нет! — вновь закричала я, поняв, что уже балансирую на поваленном дереве.
Я помнила, что оно совсем немного нависает над землёй, но падать даже с такой ничтожной высоты не хотелось. Я раскинула руки и пошла вперёд, нащупывая ногой каждый сучок. Постепенно движения обрели лёгкость… Ещё бы, граф управлял мной. Сама я не могла так быстро научиться передвигаться в темноте. Даже дома в полумраке я постоянно натыкалась на углы…
— Эстель довольно быстро выучила расположение мебели в доме, — с прежним смешком произнёс граф прямо над моим ухом, и в тот же миг его холодные руки легли мне на талию. За краткое мгновение нашей близости я успела испугаться, что он меня поцелует. Но нет, граф вернул меня на тропинку и убрал руку, но я сумела вновь завладеть ей. — Эстель была беременна пятым ребёнком, когда Рене отправился в Париж, чтобы повидаться с Эдгаром. Он нашёл его в плачевном состоянии — Эдгар почти ослеп на один глаз — и забрал с собой в Америку. Ваше американское солнышко оказалось для художника хорошим лекарем, во всяком случае это официальная версия исцеления Дега от временной слепоты…
— А неофициальная? — зачем я спросила, ведь и так всё было понятно.
— В обмен он написал для меня портрет Эстель… С маками…
— Лучше расскажите, как вы познакомились? Вы тоже притворялись человеком, как делал со мной Лоран?
— Притворялся? Ты просто не желала видеть, кто перед тобой. А познакомились мы случайно… Улыбаешься? Верно, случайных встреч с вампирами не бывает… Мне захотелось пообщаться с мастером, но больше всего я желал иметь портрет Эстель… — Это больше не был голос графа. Не мог вампир говорить с такой грустью. Я даже забыла про резь в глазах. Вернее, я списала её на выступившие слёзы. — Помню её, как сейчас. Тонкий немного крючковатый нос, зачёсанные в узел волосы. Модные тогда пышные юбки придавали ей полноты. Она не любила тёмных одежд, предпочитая светлые ткани, чаще всего в горошек.
— Она же не видела платья, так какая разница… — заполнила я оставленную для меня паузу.
— Не видела, но помнила… Человеческая память очень цепкая, и от устоявшихся предпочтений избавиться невозможно, ведь так?
— Ваше Сиятельство, вы лишили меня зрения, но разум у меня ещё присутствует, — довольно тихо, но всё же достаточно твердо произнесла я. — Не могли бы вы прекратить говорить со мной намёками? Я знаю, что так и не стала до конца американкой. У меня остались русские привычки, и порой я веду себя, будто не было этих десяти американских лет. И всё же, поверьте, я — это я, и со всеми моими минусами во мне есть много положительного. Что вы знаете о русских, чтобы иметь основание утверждать, что я забыла свою природу? Поверьте, ваши манекенщицы совсем не похожи на нынешних русских. Но и я не та, кем была в пятнадцать лет…
— Мои манекенщицы… — Я вырвала руку, испугавшись злости, прозвучавшей в голосе графа, но он вновь схватил меня и от нежности не осталось и следа, но я не поморщилась, лишь сократила на шаг расстояние между нами, чтобы не было так больно. — Больше слушай моего сына! Он знает обо мне не больше, чем знаешь ты о нём. Он даже не знает, кем была моя мать! Я ни на что тебе не намекаю, мне на тебя плевать. Мне просто скучно, вот и всё… Нет, не всё! Мне противно видеть, кем окружил себя мой сын. Я бы ещё простил ему тебя, ведь он ни черта не смыслит в женщинах. Но это чучело, чьё имя мне даже противно произносить… Он предпочёл ему общение со мной. Да он же просто…
Граф осёкся, не смея при мне выругаться, а иных эпитетов в отношении бедного Клифа у него не было. И вот тут я позабыла страх. Захлестнувшая меня злость просочилась сквозь плотно стиснутые зубы.
— Поверьте, Лоран прекрасно чувствует себя в обществе Клифа. И он лично попросил меня избавить его от вашего общества. Я терплю ваши издевательства, потому что люблю вашего сына, и он любит меня. А вы… Я не знаю, кто вы и почему Лоран называет вас отцом. Вам никогда не стать ему настоящим отцом, потому что вы его не любите. И он не любит вас. И я понимаю, почему…
— Ты ждёшь от меня пощёчины, чтобы наконец заткнуться? — голос графа оставался тихим, я была рада, что не вижу его лица. Достаточно было рук на моих плечах. — Я не бью женщин. И я даже не заставлю тебя замолчать, и знаешь почему… Потому что ты права… Ты не сказала мне ничего нового. Я знаю, что не сумел стать Анри отцом, сколько ни старался.
— Анри?
Я пыталась понять, насколько далеко от меня лицо графа. Я не чувствовала холода.
— Анри Дега, он стался в душе Анри Дега. А я гонюсь за призраком Лорана дю Сенга. Прости, на сегодня история закончена. А, может, и навсегда. Открывай глаза.
