Я вымыла посуду, протёрла стол, убрала вазу, но когда полезла в морозилку за обещанными вафлями, поняла, что не хочу даже кофе. Скорей бы уйти из этого склепа. Кофе я выпью в кофейне, забитой жизнерадостными людьми, не знающими о существовании вампиров, и попытаюсь хоть на миг представить себя одной из них. Рюкзачок продолжал лежать на столешнице рядом с ключами, и я вновь мысленно поблагодарила графа за предоставленную свободу, пусть она и походила скорее на прогулку по тюремному дворику. Во всяком случае я увижу солнце, и это подарит мне призрачную надежду, что ещё не всё потеряно, и я могу обрести реальную свободу от вампиров.
Да, я хочу обманываться и верить, что Лоран когда-нибудь отпустит меня, и страшные монстры станут для меня, как для всех нормальных людей, плодом безумного кинематографа. Иначе в чём тогда черпать силы? Иначе нет смысла выходить из этого красивого склепа под палящее солнце.
Ноздри неприятно кололо от салонной пыли, и я не решилась включить кондиционер. Дневная жара успела расплавить воздух, и тот дыханием пустыни опалил лицо, когда я опустила стекла машины. Оказаться бы сейчас у океана, чтобы ноги свело от холода, и голова наконец начала искать пути к спасению. К какому спасению? Сейчас отыскать бы дорогу в церковь — в спешке я забыла вбить в навигатор адрес. Будто в тумане я проскочила несколько перекрёстков, куда-то свернула и уже решила припарковаться, как за следующим поворотом увидела искомую православную церковь, спрятавшуюся среди одноэтажных частных домиков. Даже после перестройки она продолжала напоминать жилой дом. Весёлый, жёлтенький. У дороги висел колокол, придавая ей сходство с часовней Форт-Росса. Я была здесь лишь однажды на празднике русской общины, почти год назад и не могла запомнить дорогу. Впрочем, за три дня в обществе графа можно было бы научиться ничему не удивляться.
На том празднике я так и не зашла в саму церковь. Я боялась прикоснуться к чему-то ещё более сверхъестественному и убеждала себя, что у меня всё хорошо. Лоран успешно проводил лечение, воспоминания о Клифе отпустили меня, и жизнь, спокойная от суеты и постоянной гонки, в которой прошли последние восемь лет, начинала мне нравиться. Да что там, даже в прошлый понедельник я не задумывалась о близком конце. Тогда надо мной ещё не разразился гром, который заставил бы перекреститься. А вот сейчас в голове гремели отголоски ночной бури.
Машину следовало оставить на соседней улице, но маленький человечек во мне просто искал повода не ходить в церковь. Я смотрела на распахнутые церковные двери, выходящих из них людей и мечтала, чтобы служба не заканчивалась, и я могла уехать из-за невозможности припарковать машину. До меня доносились отзвуки красивого православного песнопения, но разобрать английских слов я не могла, но даже без понимания они леденили душу, заставляя судорожно расправлять на плечах шелковый шарф.
Машина моя мешала выезжающим, но я продолжала стоять посреди дороги с работающим двигателем, делая вид, что караулю освобождающееся в тени дерева парковочное место. Часы показывали одиннадцать утра, служба подошла к концу.
Неужели мне действительно надо засветить свечку за спасённую жизнь? Неужели граф считает, что не сам даровал её мне? Я уверена, что если и стану кого-то благодарить, то лишь его… В ушах вновь зазвучал голос вампира, но в этот раз не насмешливый, а какой-то усталый, словно его действительно покоробило моё отношение к его обществу, которое он мне, оказывается, не навязывал. Не могла же я настолько ошибаться?
А отчего бы и нет, ведь вампиры для меня, как были, так и остались тайной. Однако никакой ключик от потайной комнаты я не желала подбирать. Меньше знаешь, как говорится… Сзади посигналили, и я со страху ударилась грудью в руль, но быстро сообразила, куда отъехать, чтобы освободить дорогу. Тень под деревом манила странными очертаниями на асфальте — точно длинные пальцы, простирающиеся ко мне в приглашающем жесте. Я повиновалась и припарковалась, накинула на голову платок и пошла к воротам храма, только осенить себя крестом не решилась. Это ещё большее святотатство, чем просто приход в храм в моём положении. Что делать в Божьей обители прислужнице нечистой силы? От моего присутствия иконы должны потемнеть, и сам Иисус обязан прикрыть добрые глаза, если уж не в силах отвернуть от меня свой нарисованный лик. А я должна испугаться…
