– Она ушла ненадолго, – продолжал дедушка сдавленным шепотом. – Она никогда нас не отпустит. Даже когда меня не станет… Я так виноват… Это всё случилось из-за меня. Я признавался в любви, а она верила. Она просила поддержки, я же отмахнулся. Я женился на твоей бабушке, а вскоре ту несчастную нашли повешенной на водонапорной башне. Чувство вины всю жизнь гложет меня, но она никак не может меня простить. И теперь она преследует всю нашу семью, насылая несчастья одно за другим. Судьба твоей матери тоже неслучайна. Да и ты так и не женился, не устроился в этой жизни. А все она… и моя неизгладимая вина перед ней… – дедушка откинулся на подушки, его дыхание стало тяжёлым и хриплым.
В испуге я подбежал к нему. Дедушка приоткрыл глаза и посмотрел на меня.
– Пожалуйста, оставь меня одного. Здесь, в этой комнате вся моя вина и моя совесть. Я хочу побыть с этим наедине, – дедушка снова закрыл глаза и провалился в сон.
На следующий день его не стало. Утром он ещё был жив, а потом просто заснул и не проснулся.
После похорон я отправился домой. На душе у меня было очень тяжело. Садясь в автобус, я ещё раз бросил взгляд на далекое очертание старой водонапорной башни.
В поезде мне было нехорошо. Я не решался даже посмотреть в окно, боясь увидеть там бледный силуэт с длинными волосами, стоящий возле колеи, или одной из тех водонапорных башен, что виднелись за окном, или же отражающийся в стекле.
Кошмар пережитого потихоньку начал уходить в прошлое, но я все ещё иногда вскакиваю по ночам в холодном поту. Мне снится один и тот же сон. Я стою возле старой водонапорной башни, а девушка находится рядом, словно немой укор, старая семейная тайна, эхо страшных проступков давно минувших лет, мрачный призрак прошлого.
Неспешное движение пассажирского поезда сопровождалось гулким аккомпанементом колес. Время было позднее, и вагон погрузился в полумрак. Макс сидел на нижней полке возле окна, помешивая ложечкой чай в высоком гранёном стакане. Большинство пассажиров уже уснуло, и в вагоне стояла тишина, нарушаемая лишь тихим сопением, редким покашливанием и приглушёнными разговорами компании, расположившейся где-то на крайних местах. Из тамбура потягивало табачным дымом, и этот запах раздражал Макса. Он терпеть не мог плацкартные вагоны из-за большого скопления разношёрстного народа, вечных очередей в уборную и непрестанного хлопанья дверьми, ведущими в тамбур. Однако сейчас Макс не мог позволить себе более комфортное путешествие. Его доход составляли лишь гонорары за статьи для музыкальных журналов и редкие выступления в качестве гитариста малоизвестной рок-группы, а также другие случайные заработки.
Где-то в прошлой жизни осталась хорошая работа в офисе крупной компании и семья: когда-то любимая жена и маленькая дочка, которых Макс уже не видел почти год. Он уже не помнил, когда именно ему пришла такая мысль – бросить всё и начать жить с нуля. Макс всегда был открытым человеком, но учеба в университете по распространенной специальности «Финансы и кредит» и последующая рутина офисной работы заставили его войти в жесткие рамки, а последующая женитьба связала по рукам и ногам. Когда родилась дочь, Макс уже не чувствовал, что он принадлежит сам себе. И однажды произошёл взрыв, который Макс называл вырвавшимся наружу внутренним протестом, хотя окружающие – многочисленная родня, друзья, знакомые и коллеги – лишь могли покрутить пальцем у виска. Да и что ещё они могли сделать, наблюдая, как Макс, по их мнению, рушил свою жизнь. Для самого же Макса это был долгожданный рывок на свободу прочь от всяких надоедливых условностей. Он уволился с работы и подал на развод. На одном из музыкальных форумов нашёл единомышленников, с которыми сколотил группу, игравшую дум-метал. Ему уже было двадцать шесть – время забыть о дурачествах юности и жить спокойной жизнью, «как все». Но Макс считал иначе.
В этом поезде он оказался по очень простой причине. Максу нужно было посетить рок-фестиваль и написать об этом статью. На место он должен прибыть к десяти утра, нужно было выспаться, но Макс лишь проворочался на неудобной полке, и, теперь решил, что уснуть до утра вряд ли удастся. Так он сидел у окна, потягивая тёплый чай, всматриваясь в ночные пейзажи за окном.
На противоположной полке расположился мужчина лет пятидесяти. Он сел на небольшой станции около одиннадцати вечера и, по всей видимости, тоже страдал бессонницей. Попутчик ехал молча, не пытаясь завести разговор, что радовало Макса. Не любил он эту дорожную болтовню, когда некоторые пытаются рассказать о своей жизни, зная, что вскоре они с собеседником расстанутся навсегда и затеряются где-то на просторах страны.
Мужчина поднялся с полки, взял керамическую кружку и направился в конец вагона, по всей видимости, для того, чтобы набрать кипятку. Через пару минут он вернулся.
– А кипяток-то закончился, – сказал он разочарованно. – Проводница спит.
Макс лишь равнодушно кивнул в ответ, продолжая смотреть в окно.
