У Антона закружилась голова. Жизнь спуталась, затянулась в нераспутываемый узел. Инвалиды могли запросто убить его, но вместо этого дали работу, помогли. Елена тоже могла убить его, но — подарила волшебную электронику, рассказала много интересного. Зола не только не убила его, но спасла от смерти, убив другого. Мир сделался угрюмым, темным и тесным, как переполненный, неизвестно куда несущийся поезд. В какую бы сторону ни сквозила мысль Антона — нигде не было ей простора и перспективы.
Антон вдруг обнаружил, что бежит бегом, — так не терпится ему приступить к делу… Узел распутался, торчащие во все стороны хвосты соединились в прямую линию, мысль обнаружила четкую и долгую, или недолгую — сколько ему осталось жить? — перспективу: он накажет убийц — сделает это, а дальше пусть будет то, что будет.
Антон вышел к оврагу, за которым начиналось болото, где по ночам светились змеи. В землянке на склоне оврага Елена отдыхала после походов за травами. Антон зашел в землянку — промыть и перевязать рану на плече, привести в порядок оружие.
Из болотного оврага к инвалидам было два пути. Один — вдоль стены по холмам. Антон подумал, что если солдаты пытали инвалидов, а они не могли не пытать их на предмет припрятанных ценностей, — существовал неписаный экономический закон, согласно которому лишаемый жизни должен был отдать все свое имущество убийце, — то вполне могли узнать, что где-то здесь шляются молодой дезертир и сумасшедшая старуха. Стало быть, могли и ждать у стены. А могли, и не ждать — старуха и дезертир не представляли для солдат большого экономического интереса. Второй путь — через болото — Антону показала Елена. Он был опасен: можно было провалиться в трясину, потерять сознание от ядовитых наркотических испарений. Елена шла впереди с шестом. Антон следом, замотав, как и она, лицо пропитанной самогоном тряпицей, оставив лишь щелочку для глаз. Антон не был уверен, что запомнил, как идти. Впрочем, это не имело значения. Деваться некуда. Болотный путь выводил в инвалидные тылы.
Антон вырезал из молодого гибкого дерева шест, замотал лицо сухой — самогона в землянке не было — тряпицей, ступил на сомнительную тропку, едва заметную в пузырящейся черной зелени. Елена говорила, что разметила путь вешками, но никаких вешек Антон не обнаружил. Только радиоактивные змеи, отдыхающие на широких красных болотных лопухах, как на кроватях, тупо и сонно смотрели на него, постреливая электричеством.
Вскоре Антон почувствовал себя, как если бы только что снялся с иглы после хорошей дозы очищенного наркотика, когда нет гнусного жжения в крови, свидетельствующего, что качество наркотика оставляет желать лучшего. Шест шел сам по себе. Антон сам по себе. Вокруг простиралась топкая мразь. Прежде в подобном состоянии Антон давно бы залег где-нибудь в укромном местечке. Нынче же шел, причем не по прямой дороге — по болоту, где шаг в сторону — и… «Хорошо хоть без мучений и быстро…» — Антон совершенно утратил контроль над собой, однако шест странным образом все еще втыкался в болото, ноги — прыгали по кочкам.
Сознание Антона раздвоилось, как крутящийся язычок светящейся, постреливающей электричеством змеи. Он двигался по болоту, различал красные лопухи, сухую траву на кочках, ощущал непередаваемую вонь от шеста, когда вытаскивал его из топи. И в то же время находился в другом мире. Там тоже присутствовало болото, но этот мир был составлен из непонятных прозрачных арок, сводов, акведуков и виадуков. Антон долго не мог уяснить: что это? Потом догадался: вода и воздух! В параллельном мире законы пространства и времени действовали иначе. Новый открывшийся Антону мир был бесконечен и одновременно состоял из крохотных кубиков-картинок. Каждый кубик-картинка, впрочем, если приглядеться, тоже был бесконечен, то есть как бы являлся миром в мире.
Антон обнаружил, что и сам каким-то образом присутствует в малых кубиках-картинках. Чем пристальнее он старался рассмотреть, что там, тем стремительнее разрастался в объеме кубик. В абсолютном приближении — проникновении внутрь — Антону открылось, что водно-воздушные арки, своды, акведуки и виадуки в кубике разрушены и отравлены. Они радиоактивно мерцали, на глазах распадались, соединялись в некий чудовищный, пронизываемый мертвым черным ветром лабиринт. Лишь изредка в лабиринте отыскивались чистые прозрачные закоулки. Антон пытался в них отдышаться, но они истаивали, как миражи, и ему приходилось двигаться дальше не дыша.
Антон вдруг почувствовал, что ноги сделались ватными и как будто короткими. В следующее мгновение шест, который он держал на весу, неудержимо поплыл вверх и в сторону. Черная болотная земля встала вертикально, открыла навстречу, как крылья, объятия.
«Прибалдел, дружок?» Какая-то сила выровняла шест. Болото вернулось в горизонтальное положение. Антон с трудом выдернул ногу из черного клея. В напоминающем дверь, дробящемся, смещающемся голубом прямоугольнике он увидел Елену.