…Несколько раз учитель показывал на берегу, как надо двигать руками и ногами, потом отправлял их в реку, советуя сразу же плыть на глубину. Они весело плескались у берега, не особенно стремясь на глубину. Чего там делать, когда не умеешь плавать? Пришел день, учитель посадил их в длинную лодку. Лодка опустилась в воду почти до бортов. Отплыли от берега. Учитель оставил весла, с неизъяснимой легкостью пошвырял их, визжащих от страха, в воду. Антон вылетел из лодки первым. Водяной круг сомкнулся над ним. Берег был близко, но он был недоступен из-за внезапно открывшейся глубины воды. Поверхность водяного круга была белой. Многочисленные руки и ноги вокруг взбивали воду в пену. Но пена не превращалась в земную твердь. Голова Антона провалилась в воду. Потом вдруг оказалась на поверхности, он увидел небо, солнце, чей-то разинутый орущий рот, близкий облупленный борт лодки. Рука сама вцепилась. Что-то стало больно давить. Антон увидел на пальцах башмак учителя. «Вперед, Энтони! Ты же мужчина!» Учитель надавил сильнее. Антон с воем отдернул руку, успев увидеть, как учитель отпихнул еще кого-то от лодки веслом. Водяной круг снова сдвинулся над Антоном, голову словно стянуло резиной. Когда он вынырнул, в него вцепился негритенок, тоже, видимо, не сильно преуспевший в держании за лодку. Негритенок был длинный и гибкий, руки-ноги у него были как липкие канаты. Антон укусил его за руку, но тот не отпустил, не ослабил хватку. Антон попытался укусить его за нос, но негритенок наклонил голову, Антон вцепился зубами в жесткие, как швабра, и почему-то совершенно сухие волосы. Вода скатывалась с них большими круглыми каплями. Если бы негритенок весь состоял из волос, то давно бы уже дошел до берега пешком. Он считался одним из самых сильных в классе. Сегодня за завтраком отнял у Антона хлеб. Все утро Антон думал, как отомстить. На земле не вышло — вышло в реке. Он изо всех сил ударил негритенка коленом в пах. Вода смягчила удар. Негритенок выпучил глаза, вцепился ногтями Антону в щеку. Антон замолотил руками и ногами как взлетающая птица лапами и крыльями. Птицы не очень любили плавать, но иногда им случалось нырять за ротанами. Оба ушли под воду, но и там, в пронизанной солнцем тяжелой, кипящей пузырьками зелени, Антон пытался достать верткую черную ногу с желтой подошвой. Они разминулись в воде. Антон завертелся, высматривая ненавистную курчавую голову, с которой скатывалась вода. И только тут до него дошло: он держится на воде! Антон быстро поплыл к берегу. Негритенок уже был там. Добравшиеся до берега стучали зубами, непрерывно бегали в кусты писать, злобно хихикали, наблюдая, как учитель отпихивает других от лодки. Над рекой стоял стон.
Потом учитель пересчитал их по головам. «Гляди-ка ты, никто не утонул! В конце недели экзамен по плаванию. Кто сегодня убежал — пеняйте на себя!»…
Но почему Антон решил, что научится управлять вертолетом?
Они по-прежнему летели вдоль белой дымящейся реки. До сухого поля, по расчетам Антона, оставалось всего ничего. Он стал снижаться. Машину начало трясти. Круглое зеркальце выскочило из рук Золы, зазвенело на продавленном коваными солдатскими ботинками клёпаном полу. Крашеные губы Золы как будто растеклись по лицу.
— В нас стреляют? — Зола посмотрела на Антона так, как обычно смотрят на ботинок, наступивший на дерьмо.
«Если бы, — подумал Антон. — Если бы в нас стреляли, я бы отправил тебя за пулемет и ты бы убедилась, легко ли Делать незнакомое дело!»
— Нас трясет, — пробормотал он.
Казалось, вертолет сейчас развалится. Винт вращался горизонтально — иначе он просто не мог, — кабина же, как люлька, качалась вверх-вниз, то есть как бы независимо от винта. Антон менял высоту и скорость, рыскал из стороны в сторону — тряска не прекращалась.
Он всегда знал, что техника изначально враждебна человеку — обязательно подводит в критический момент. Люди верили в демонов, вселяющихся в моторы. Некоторые даже видели их в мгновения катастроф — серебрящихся в электромагнитном излучении, дико хохочущих, ломающих, как карандаши, рулевые тяги, жадно, как алкаши, выпивающих из цилиндров тормозную жидкость. Вся техника в стране была старой, битой, отслужившей свой срок, выработавшей моторесурс. Как будто сначала техника поступала в распоряжение демонов и только потом — людей. Антон с ненавистью посмотрел на гнутую, словно по ней колотили кулаками, — хотя почему бы и нет? — приборную доску. Некоторые надписи на ней были на диалекте. Внезапно обострившимся зрением Антон углядел в углу доски полупритопленную от частого нажатия неприметную кнопку «STAB» — дальше буквы стерлись. «Стабилизатор!» Антон судорожно надавил. Тряска прекратилась. Вертолет поплыл как на подушках.
Зола тоже не оставила без внимания приборную доску. Щелкнула каким-то рычажком — вниз упал конус света. Антон увидел поле, кусты, блестящую шерсть обеспокоенного светом зверя. Зверь задрал голову, глаза сверкнули враждебно и злобно. Зола выключила прожектор.
— Надо помочь Конявичусу — ударить ракетами по этим гнидам, засевшим в поселке!