Ночная охота полностью

Я вырвала кинжал из ноги Исорропии и прежде, чем она спохватилась, попробовала кровь на вкус.

Исорропия побледнела, осознав, что я сделала.

– Ай ты, маленькая…!

Но слишком поздно.

Я поднялась на ноги, ощущая, как оставшиеся силы возвращаются ко мне. Мои вены зажглись, магия растекалась по телу. Казалось, я могла взорваться от всей этой мощи.

Бессмертие ушло, но остальное… Остальное, утраченное однажды, снова было со мной.

Последняя из Нефасов обрела свою целостность.

Вся сила моей семьи циркулировала внутри меня.

Я пробудилась вновь.

– Ты хотела страха? – с вызовом обратилась я к Богине. – Я покажу тебе страх.

Это не составило труда. Все, чего страшилась Исорропия, лежало на поверхности ее сознания, еле-еле замаскированное в тумане гнева и ненависти.

Она боялась, что ее свергнут.

Она боялась, что ее захватят.

Она боялась, что ее забудут.

Я горячим клеймом выжигала эти образы у нее в сознании, давая им разрастаться и множиться повсюду. Страх угаснуть, умереть после стольких лет бессмертной жизни и наконец ужас оттого, что никто не потрудится вспомнить о ней.

– Прекрати! – закричала Богиня.

Но я не послушалась.

Мои глаза побелели, а кожа вновь стала голубой, пока страхи захлестывали жертву.

Я не чувствовала ненависть и отчаяние, как с тем человеком, пытавшимся навредить Тристану. В этот раз все было иначе. Я делала то, что необходимо, чтобы спасти моих друзей и весь мир.

Ради того, чтобы никто больше не страдал, как моя семья.

Страх Богини не насыщал меня, как грандиозный пир. Я позволяла ее кошмарам улетучиться, едва они сбывались.

Я пообещала забыть Исорропию в тот самый момент, когда ее не станет.

Ее волосы побелели, и она протянула ко мне трясущуюся руку. Последняя попытка ухватиться за жизнь перед тем, как навсегда исчезнуть.

– Я не уйду одна, – пригрозила она.

Чернота просочилась из кончиков ее пальцев и выстрелила прямо мне в сердце.

Успев заметить, как Богиня рассыпалась на части, я сама провалилась во тьму.

Мир зарябил и исчез.

Когда все вернулось на круги своя, я была дома.

На ферме у полей с маргаритками, где мы жили с родителями. Там, где воздух пах свежими яблоками, которыми мы кормили лошадей.

Мама и папа стояли на кухне и улыбались мне. Их окутывало сияние бесконечного света. Он струился от их улыбок, мягкий и согревающий. Фигуры родителей тускло мерцали передо мной, их души будто пытались задержаться еще ненадолго.

– Вы ведь и вправду здесь, – спросила я. – Это не иллюзия?

Мама покачала головой.

– Ничто не исчезает безвозвратно, – ответила она. – Особенно люди. Мы живем внутри тебя всегда, и крошечные частички наших душ вложены в твою.

Папа обошел кухню и опустил руку мне на плечо. Его прикосновение освободило вздох, который я сдерживала годами. Вздох облегчения от осознания того, что он не ушел насовсем.

Не по-настоящему. А может, вовсе не навсегда.

– Мы наблюдали за тем, как ты взрослеешь, и мы так гордимся тобой, Атия, – сказал отец. – Гордимся той женщиной, которой ты выбрала стать.

Я закусила уголок рта, и слезы залились в складки моих губ.

– Я очень сильно скучала по вам.

– О, Атия, – расчувствовалась мама. – Наша прекрасная Атия.

Ее глаза смотрели мне прямо в сердце, и, опустив взгляд, я заметила кровь. Густую и темную.

Она вытекала из меня, прямо как недавние насекомые.

– Ты можешь побороть это, – продолжала мама. – Зло теплится внутри, но у тебя есть сила, способная изгнать его. Поглотить и трансформировать.

Мелодия этих слов еще ярче осветила комнату.

Можно ли сильнее скучать по голосу человека?

– Выбор всегда за тобой, – сказал мне отец. – Тебе решать, что произойдет дальше.

– Я просто хочу быть с вами, – призналась я, боясь вообразить, что это мгновение когда-нибудь закончится. – Всегда, мы трое рядом – вот здесь. Прямо как теперь.

– Частичка тебя всегда будет с нами, – мама погладила меня по щеке. Я закрыла глаза, утопая в блаженстве. – Но бо`льшая часть тебя понимает, что еще многое предстоит сделать, Атия. Многое увидеть. Многое полюбить.

Я покусывала губы и вдруг почувствовала покалывание в руке, будто кто-то тянул меня к себе.

– Атия! – позвал знакомый голос. – Останься со мной, прошу!

Сердце колотилось так сильно, что готово было выскочить из груди.

– Все эти годы я невыносимо тосковала по вам, – чуть не рыдала я, глядя на родителей. – Я не могу снова потерять вас.

Папа с мамой дружно обхватили и крепко сжали мои руки.

– Ты никогда не теряла нас, – сказал отец. – И никогда не потеряешь. Если хочешь остаться и отдохнуть, ты вольна это сделать. А если хочешь побороться за большее… Решать только тебе.

«Но я хочу и того и другого», – подумала я про себя.

Только в глубине души я знала, чего хочу больше.

– Я так сильно люблю вас, – слезно попрощалась я.

А потом сделала выбор, позволив прекрасной обстановке вокруг меня исчезнуть.

Атия не шевелясь лежала на полу.

Силлиан с Тристаном склонились над ней, но, сколько бы они ни трясли ее, она не приходила в себя.

– Пропустите меня, – скомандовал я.

Богиня Дня облизала губы, возникнув между мной и Атией.