Значит ли это, что мне придется остаться в Оксении и управлять ей? От одной этой мысли я почувствовала кислый привкус во рту. Сколь бы прекрасным ни был этот мир, я не хотела быть запертой в нем, да и не считала, что Оксении нужен новый правитель.
– Мы не знали, что и думать, когда ты потеряла сознание, – сказал Тристан, остановив поднимавшуюся во мне панику. На лбу у него залегла морщинка тревоги. – Подозревали, что она вселилась в тебя, но потом у тебя потекла кровь.
Он кивнул на мою грудь, и я, прижав руку, с удивлением обнаружила, что кровь высохла.
– По сути, Сайлас вылечил тебя, – пояснил Силлиан. – Не то чтобы это важно теперь, когда ты стала Богоподобной, но его слезы состоят из той же воды, что и Река Вечности. Они и вернули тебе бессмертие.
Сайлас нахмурился в ответ:
– Пожалуйста, не говори так.
Я громко и долго смеялась, услышав это.
Что бы ни сулили мои новые способности, кое-что я знала наверняка: больше никаких проклятий и попыток скрыться от монстров, чтобы вернуть силу. Никаких Богов, рассказывающих мне, кем я могу стать, и решающих судьбу за меня.
Я взяла Сайласа за руку.
Мне хотелось о многом ему сказать, но в тот момент в голову пришел единственный вопрос.
– Ты плакал обо мне?
– Ты не приходила в себя, – мягко сказал он. – Даже после исцеления. И я подумал, что…
Он запнулся, не сумев даже закончить предложение.
– Мы так волновались, – признался он.
– Говори за себя, – буркнул Тентос. Он наконец опустил косу. – Я держался идеально хладнокровно.
Сайлас закатил глаза.
– С тобой все в порядке? – спросил он. – Чувствуешь разницу теперь, когда все твои силы вернулись? И когда Баланс… Гм-м… Внутри тебя?
Я помедлила с ответом.
Восстановиться в иллюзии Исорропии – дело одно, а вновь ощутить себя в реальном мире, с бессмертием под кожей и всеми возвратившимися способностями – совсем другое. Я пробудилась. Как будто всю мою жизнь до этого я ходила во сне, а сейчас наконец смогла все разглядеть и прочувствовать.
Моя кровь искрила, а порталы, неугомонно возникавшие внутри, манили меня дерзнуть и отправиться в любой мир, стоило лишь захотеть. Но эти желания перебивал знакомый запах. Страх.
В конце концов, я оставалась Нефасом.
Я сконцентрировалась на Тентосе. Мои глаза впились в Бога Смерти, пробиваясь глубоко внутрь в поисках страхов, живущих в нем.
– Эй, довольно, – оборвал Тентос, выставив руку в качестве барьера и отступая назад. – Даже не думай вытворять подобное, когда мы стали такой отличной командой.
Я с ухмылкой взглянула на Сайласа:
– Мои силы и вправду вернулись.
Он заправил прядку волос мне за ухо:
– Очень заметно.
Я сглотнула и задала вопрос, которого так боялась:
– А твои?
Когда Сайлас кивнул, я не была уверена, что чувствую – облегчение или смятение. Он наконец узнал, кто он такой, и имел все возможности поступить по велению сердца вместо того, чтобы оставаться в плену проклятия родителей. Сайлас был свободен от них.
Но что это значило для нас?
Я вгляделась в его новый облик. В то, какой холеной и гладкой выглядела его кожа, оттененная отголосками дневного света, созданного его матерью. Казалось, даже деревья, росшие вокруг нас, склонялись к нему с сестрами и братом, словно их присутствие питало саму природу.
Сайлас был
Как и я теперь.
И что же нам с этим делать?
Монстры, сражавшиеся за нас, оставались на местах, как будто ожидая приказаний. Так вот каким может быть наш мир теперь, когда Верховные Боги мертвы, а пленники на свободе. В их числе были и Нефасы, величественные и прекрасные создания с зелеными и красными рогами и целой палитрой цветов во вьющихся диких волосах. Их глаза светились почтением, будто мы были добрыми знакомыми.
Что бы ни случилось дальше, я уже не одна.
Я больше не была последней в своем роде.
Более того, я оказалась связанной с целой вселенной, Оксенией и мирами людей. С землями Богов и монстров. Где-то в глубине сознания слышался их призыв – та песня звучала столь же знакомо, как и мамина колыбельная, воплощавшая мечту о свободе. О достойном ориентире. О балансе.
Мы обсуждали судьбу мира, устроившись на длинном мосту.
Он возвышался дугой над бассейном с водой, усыпанной лепестками роз. На деревянные доски нападали листья, похожие по форме звезды. Они, как брызги, то и дело слетали с вечно горящего дерева, раскинувшего ветви рядом. То был первый мост между мирами, созданный Богами во времена, когда земля была юной, а ее творцы не отведали вкус произвола.
Четверо оставшихся Речных Богов распределились по всей длине переправы. Их раны затянулись, начищенное оружие сияло. Прошло всего несколько дней после битвы, но по их свежему виду казалось, что пролетело как минимум несколько недель.
Сайлас, Бог Вечности, задержался рядом со мной.
