– Значит, решено, – сказала я. – Я ненадолго останусь в Оксении, чтобы облегчить переходный период, но не буду сидеть на одном месте. Стану путешествовать по мирам, как всегда хотели Нефасы, и сделаю то, с чем не справился этот мост: сыграю роль объединяющей силы между землями. А вас я попрошу помогать мне следить за правителями мира людей.
– Знаешь, ты могла бы и остаться, – сказал Тентос, хоть и с неохотой. – Заметь, я не спорю с тобой, так что не надо испепелять меня или топить в моей собственной реке.
Я ухмыльнулась в ответ.
– Но Оксения может стать твоим домом, – продолжил он. Не успей я узнать его хорошо, подумала бы, что он говорит серьезно. – Твоим тылом, куда всегда можно вернуться. Ты заслужила право на рай.
Я помотала головой, не желая думать об этом снова.
– Если я что-то и вынесла из нашей переделки, так это то, что я не хочу быть запертой в одном месте, – пояснила я.
Я мечтала познать чудеса взаимоотношений, когда не пытаешься все время прятаться, опасаясь Богов, и не боишься заводить новые знакомства, чтобы найти друзей, семью, какой стали для меня Тристан, Силлиан и Сайлас.
Я жаждала стать частичкой мира, от которого изо всех сил отгораживалась все эти годы.
– Ну а ты? – спросил Бог Смерти у брата.
Мое сердце застучало чаще от этого вопроса.
Я помнила, что обсуждали мы с Сайласом, но он все же воссоединился с семьей, и это могло поколебать его. Я решила не следовать за родителями в Мир Иной, но это не значило, что он откажется остаться среди своих.
– Я прожил не одну вечность, – начал Сайлас. – И все они были одинаковые.
Он сжал мою ладонь в своей.
– Я действительно хочу, чтобы эта жизнь была иной, – наши взгляды встретились. – Я хочу провести ее с тобой.
Его слова стали обещанием, за которое я уцепилась.
– Думаю, я стерплю, если ты будешь болтаться поблизости, – поддразнила я.
Тентос изобразил рвотный позыв, но я проигнорировала этого мелкого Божка, направив свое внимание на Бога напротив меня.
Сайлас заключил меня в объятия:
– Точно?
Его губы на секунду коснулись моих, а пальцы внизу спины заставили почувствовать себя огнем, разъяренным до бушующего пламени.
Когда мы отстранились друг от друга, я осознала, что слова Сайласа справедливы и для меня: новая жизнь станет иной для нас обоих. Утратив бессмертие, я научилась держаться за быстротечные моменты и время, которое так легко упустить. Я хотела продолжить меняться и выяснить, кем я стану в конце. Это гораздо лучше, чем проживать одну жизнь за другой в одинаковом состоянии.
Людям надо отдать должное: их жизнь – настоящий дар. Пролетает за миг, но ценится как вечность.
– Тогда вперед, пора исследовать миры, – сказала я Сайласу, крепко сжимая его руку. – Вместе.
– А что будет с реками? – напомнила Фирия, перекидывая свой лук через плечо. – Я считаю новый план удачным, но нам требуются стражи, Эйон. Мы должны защищать силу рек от тех, кто захочет злоупотребить ей, и обеспечивать безопасность Оксении. Теперь, когда Кайны не стало, Река Печали скоро пересохнет, а если и ты уйдешь, у Реки Вечности снова не станет стража.
– Это правда, – заметил Тентос. – Мы освободили эти земли от наших родителей не для того, чтобы они пришли в запустение. Как мы станем их охранять?
– Вокруг десятки воинов, – Сайлас раскинул руки, обводя пространство вокруг нас и всех существ, живущих там. – Магические монстры более чем достойны стать стражами.
– Он прав, – сказала Лахи. Ее обычно тонкий голос звучал бойко. – Мы должны чествовать воинов, которые вышли из заточения, и принять их на службу, наделив нашей силой. Прислушаемся же к ним, когда будем перестраивать наш благословенный мир и по их подобию тоже.
Я улыбнулась, благодарная ей за поддержку.
Теперь сестры и брат Сайласа заживут припеваючи, а Верховные Боги не смогут больше влиять на их нравственные устои. Оксения задумывалась как рай, а это возможно, только если позволить всем созданиям решать, как он будет устроен. А еще если вновь открыть ворота Оксении, чтобы все изгнанные в мир людей существа смогли вернуться, если захотят.
Монстры, которые, на самом деле, не такие уж и чудовищные.
– Так значит, мы наконец возвращаемся домой? – спросил Тристан. – Никогда не думал, что скажу это, но мне хочется опять читать о монстрах вместо того, чтобы сражаться с ними. Хотя бы ненадолго. А еще я бы с удовольствием как следует вздремнул.
Я от души расхохоталась, но Силлиан рядом с нами молчал.
Он поднес руки к груди.
– А где дом? – спросил он. – Ведь для каждого из нас он свой, не так ли? Разделимся?
Я потянулась к его руке, и вот мы уже стояли втроем. Тристан тоже сжал ладонь Силлиана, и мы вместе встали в линию.
Мы стена, создающая общую, единственную на все миры границу.
– Дом может быть везде, где мы четверо соберемся вместе, – пообещала я. – И так будет всегда.
Я проскользнула в комнату, пока человек спал.
Замок открылся от легкого движения моего пальца, и окно без единого звука сдвинулось вверх.
Передо мной лежал юный человеческий мальчик – руки раскинуты на подушке, рот приоткрыт.
