Печаль Атии и ее желание отомстить теперь значили для меня так же много, как и собственная победа.
– Ты бы хотела избавиться от гнетущих воспоминаний? – спросил я.
– Я бы ни на что не променяла свои воспоминания, – послышался в темноте голос Атии. – Даже самые страшные. Нужно помнить и о хорошем, и о плохом. Обычно нас преследует все самое темное, но иногда, если повезет, светлые моменты перевешивают.
– А тебе повезло? – спросил я, удивляясь, каким хриплым сделался мой голос.
Атия кивнула.
– Думаю, что да, – ответила она, а потом добавила:
– Почему ты хочешь стать человеком, Сайлас? Если по-честному?
Сквозь шторы, словно сигнальный колокол, предупреждающе завыл ветер, но мое имя, произнесенное Атией, заставило меня забыть обо всем на свете.
– Есть два вида печали, – после паузы сказал я. – Печаль о том, что ты имел и потерял, и тоска по тому, чего у тебя никогда не было.
Это особое одиночество, в котором ты лишен всего: ни воспоминаний, ни радостей, к которым другие возвращаются мысленно, ни памяти о хороших временах, чтобы зацепиться за нее среди мрака. Как будто всю твою жизнь стерли.
То, кем ты был или мог бы стать, исчезло в один миг.
– Человеческая жизнь должна быть лучше того существования, что я влачу сейчас, – сказал я. Я поудобнее устроился на подушке, повернувшись на бок, чтобы полностью видеть свою ночную собеседницу. – А ты почему так отчаянно хочешь остаться монстром?
– Тебя никогда не волновала тьма внутри? – спросила Атия.
Она заправила пряди своих лунных волос за уши, и вздох ее был подобен первому порыву ветра в преддверии бури.
В голове не укладывалось, как другие принимали ее за человека. Даже теперь в ней усматривалось что-то потустороннее. Вихрь в бездонных глазах. Ее сотворили Боги, и это было видно по тысяче крошечных чудес, проявлявшихся в каждом движении.
– Если ты человек и внутри тебя есть тьма, то она неизбежно поглотит тебя целиком, – медленно проговорила Атия, как будто пыталась правильно сложить слова у себя в голове. – У монстров, по крайней мере, вся вечность в запасе, чтобы попытаться поступать правильно. И стать лучше.
– Ту тьму, что сгущается вокруг нас, можно разогнать только пламенем души, – сказал я.
– Ты считаешь так, потому что не помнишь, сколько тьмы было в тебе самом, – возразила Атия.
Я кивнул, указав на самого себя.
– Кем бы я ни был и что бы ни натворил, это не было настолько ужасно, чтобы заслужить такое.
– А если было? – тихо спросила Атия. – А если это хуже, чем твоя нынешняя жизнь?
Какое-то время я переваривал ее слова.
Я мечтал лишь узнать, кем я был, и желание это было так сильно, что мне и в голову не приходило, что прошлое вовсе не заслуживает воспоминаний.
– Тогда, похоже, мне повезло с компанией, – отшутился я, стараясь не дать этим мыслям завладеть собой. – Один монстр хуже другого.
Атия рассмеялась.
Я заметил ямочки на ее щеках.
У меня перехватило дыхание.
Я не понимал, что случилось. Мне давно уже не нужно было дышать – просто привычка осталась. Частица человеческой природы, позабытая мной, пристала ко мне и укоренилась где-то глубоко внутри. У меня не было необходимости дышать, чтобы жить. И все же, стоило ей рассмеяться, как воздух замер в моем горле, и я не осмеливался вдохнуть его до конца, чтобы ненароком не испортить момент. Не спугнуть магию ее улыбки.
Так вот что значит быть в компании Нефаса?
Это что, часть иллюзии?
Как я вообще мог быть уверен, что в ней реально, а что наколдовано, чтобы привлечь меня, как она делала со множеством своих жертв?
– Один другого хуже? – повторила Атия сонным голосом. – Надеюсь, мы поставим на колени каждого из Богов, не только Тентоса. Пока они живы, они решают наши судьбы. Единственный способ стать хозяевами своих жизней – свергнуть их и сжечь дотла.
Атия закрыла глаза, не дожидаясь моего ответа. До самого подбородка натянув покрывало, она провалилась в сон.
Вот так просто, убаюканная планами всех уничтожить.
Я не мог не смотреть на нее, неподвижно устроившись рядом. Я оставался в таком положении еще долго после того, как ее глаза закрылись, а дыхание успокоилось. Я не мог отвести взгляд.
Я все думал, кто из нас погубит другого первым.
Тем, кто видел дворец Вэйл впервые, он легко мог показаться луной, спущенной с небес и привязанной к земле.
Круглое здание сияло странным бело-голубым светом, а по обеим сторонам низвергались черные водопады. Каждое искусно выполненное окно напоминало кратер.
Здесь и вправду обитала магия под стать правительнице, творившей столь ужасные вещи.
– Спорим, у нее там больше драгоценных камней, чем у всех Кузенов, вместе взятых, – сказал Силлиан. – Как можно быть настолько богатой?
Атия только пожала плечами:
– Ну, всего-то и нужно, что убить несколько людей. Это, на самом деле, не так уж и трудно.
– И почему мне такое в голову не пришло?
– Ты был слишком занят, стоя прикованным к стене у шайки кровососов.
– Ах да, – сказал Силлиан, щелкнув пальцами. –
