Ночная охота полностью

– Я пойду за ним, – объявил Тристан.

– Нет, – возразила я, останавливая у самой двери. – Останься. Найди что-нибудь в своих чертовых книгах, что поможет нам пробиться через ее толстый череп. Или выбери томик поувесистее, чтобы разбить ей голову, мне без разницы. Просто сделай это.

Сайлас дважды убедился, что Вэйл привязана крепко, как будто ее острые комментарии могли разрезать веревки.

– А ты, – сказала я, указав на Вестника. – Пусти в ход щепотку своей Божественной магии, сможешь?

Сайлас расправил плечи:

– Что конкретно ты от меня хочешь?

– Используй воображение, – ответила я, поворачиваясь к двери, чтобы догнать Силлиана.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти его на кухне со стаканом воды в руке и крайним раздражением на лице.

Я не была уверена, что мое присутствие не усугубило положение.

– Не смог найти чай, – пожаловался Силлиан. Он уселся на одну из столешниц, болтая ногами возле раковины. – Ничего нет, если не считать чистый алкоголь.

– Тиа бы оценила.

Силлиан ухмыльнулся и со вздохом опустил стакан на стол.

– Я хочу попросить прощения, – сказала я, направляясь через кухню прямо к нему. – За все.

Я редко бывала в этой комнате, ведь до недавнего времени мне совсем не требовалось есть. Кухня была достаточно просторной, с мраморной отделкой и золотыми ручками, здесь вместились бы три моих спальни из «Ковета». Должно быть, вдовец-хозяин со своей женой устраивали здесь прекрасные вечеринки для гостей. Как жаль, что теперь это место покрылось паутиной.

– Я не хотела перегибать палку, – призналась я Силлиану. – Наверное, я просто стараюсь оберегать тебя. Особенно сейчас, после всего случившегося.

– Ты имеешь в виду последнее нападение банши? – уточнил Силлиан. – Я не виню тебя в убийстве, пойми. Она была злом, и миру стало лучше без нее.

Я прислонилась к столешнице, на которую он взгромоздился.

– Мне все равно очень жаль.

– Когда мы только встретились, ты подумывала убить и меня, – с осторожной улыбкой напомнил Силлиан. – Как быстро все меняется.

Я рассмеялась, подумав о том, каким далеким это теперь кажется. Мы вместе проделали такой путь, что мне тяжело было думать о будущем, когда каждый из нас вновь пойдет своей дорогой.

Но разве я не этого хотела? Вернуть свои силы и возвратиться к тому, что было раньше?

Никаких друзей.

Никаких привязанностей, которые могли бы стать моей слабостью.

Снова остаться одной.

– Не хочешь об этом поговорить? – спросила я Силлиана. – О том, что произошло, или о том, что сказала Вэйл…

– Вэйл? – переспросил он, закатывая глаза. – В своей жизни я имел дело с мерзавцами и похуже ее. Едва ли я услышал что-то новое.

Я представила ее самодовольное лицо:

– Но это же не значит, что так и должно быть.

– Я этого и не говорил. Я просто не считаю нужным демонстрировать свою реакцию тем, кто так ее жаждет. Вэйл не изменит свое мнение обо мне ни с того ни с сего, если ты изобьешь ее до полусмерти.

Я пожала плечами:

– Мы не узнаем, если не попробуем.

Силлиан прыснул.

– Ты такая зловещая. И мне это нравится, – признался он, игриво толкнув меня коленом. – А помнишь, когда мы встретились, я говорил, что банши – жестокие убийцы, которые никогда не принимали меня за своего?

Я кивнула. Силлиан сказал это после того, как я воткнула кинжал Сайласа в Сапфир, прикончив одну из немногих, кто знал о моем существовании.

– Мои мать и сестра возненавидели меня с момента моего рождения, – продолжил он. – Я знаю, что все монстры разные и некоторые вообще не способны любить так, как умеем мы с тобой. Зато им понятна ненависть. Вот они и ненавидели то, кем я был. – Силлиан прикусил губу. – Для них я был невыносимо другим. Мне все равно, что подумают незнакомцы, но слова Вэйл были слишком похожи на то, что говорили члены моей семьи. Вот что больнее всего.

Внутри меня стала подниматься волна гнева.

Кому придет в голову отвергать любовь в мире, где она еще существует?

– Я не грущу о том, что моя сводная сестра мертва, – добавил Силлиан. – Возможно, я даже не слишком тоскую по матери. Но каким-то образом для меня все еще важно их мнение. Глупо, правда?

– Нет, – быстро возразила я. – Не глупо.

Семья странным образом влияет на нас, и даже со смертью родных эта связь не исчезает полностью.

Мои родители о многом мне лгали, устанавливая правила, которые сами же потом и нарушили. Мне впору было бы злиться на них, но я этого не делала. Просто не могла. До наших злоключений я каждую ночь напевала колыбельную моей матери и с грустью сжимала в руках отцовский лепесток, мечтая о том, чтобы на этой земле был кто-то похожий на меня.

И чтобы и Боги, и мир, созданный ими, не были столь жестокими.

– У меня совсем никого не осталось, – с грустью подытожил Силлиан.

– Но это неправда, – возразила я. – У тебя есть мы, ведь так?

«А у меня есть ты», – подумала я.

Мы можем быть с теми, кто не совсем похож на нас, но это не значит, что мы одиноки.

По крайней мере, не теперь.

Семья ведь не обязательно означает кровное родство, это нечто более ценное и священное. Это связь, скрепленная нашим выбором.