Головы поворачиваются, глядя внимательно или недоуменно моргая. Поскольку она не знает, кто из них злоумышленник, все они выглядят бестолковыми, словно бюсты на полках. Когда и другие головы показываются в поле зрения, ей представляются театральные куклы, вздернутые на ниточках или же оживленные засунутой внутрь них рукой.
– Повтори-ка, Мэд, – просит Конни. – Тебе требуется помощь?
– Только не от того, кто побывал в моей секции, пока я сидела наверху.
Конни поднимает брови с той же скоростью, с какой растягивает розовые губы в улыбке, когда голос Вуди вылетает из всех гнезд под потолком.
– Конни и Джил, пожалуйста, на перерыв. Надеюсь, это не вызовет никаких проблем. – Последнее замечание он произносит вполголоса, наверное, себе самому, после чего возобновляет атаку: – Конни и Джил.
– Иди пока, Джил. Я поднимусь, как только выясню, в чем дело. – Конни оборачивается к Мэд на середине этой фразы. – Не уверена, что мы тебя понимаем, Мэд. Никого здесь не было. Мы все были слишком заняты.
– Слишком заняты, чтобы увидеть то, что кто-то натворил, ты хочешь сказать. Вы только посмотрите!
А вдруг и в остальных частях ее секции беспорядок? Мэд проносится по своим нишам и приходит в негодование, не заметив никакого хаоса. И какое разочарование – возвращаться к началу, пусть даже она и произносит в ярости:
– Посмотрите на это!
Только Джил подходит, чтобы взглянуть, и то потому, что она как раз направляется к комнате для персонала.
– Ой, Мэд, ты же столько работала, – произносит она, тут же прибавляя: – Я этого не делала и, честное слово, никого не видела.
Конни дожидается, пока за ней закроется дверь, прежде чем сказать:
– В кои-то веки я согласна с Джил. Думаю, она высказалась за всех нас.
Все кивают, и положения не улучшает то, что некоторые из них делают это с неохотой. Они смотрят на Мэд, пока она не выпаливает:
– Какие у вас предположения?
– Мне кажется, ты сделала это сама. – Конни подходит, хмуро глядя на полки и негромко добавляя: – Просто поставь все как положено и не шуми так. Думаю, это займет несколько минут, и дело с концом.
У Мэд такое чувство, что мозг съеживается и становится таким же незначительным, как этот спор. На нее накатывает волна жара с ознобом, возможно, тоже вызванная усталостью, и она воздерживается от ответа, пока Конни не уходит наверх.
– Если это не кто-то из нас, значит, здесь есть кто-то еще, кого здесь быть не должно.
Ей отвечают лишь внимательные взгляды и напряженные лица, которые нравятся ей еще меньше, пока Росс не произносит:
– И что ты хочешь, чтобы мы сделали?
– Надо еще раз обыскать магазин. По-настоящему обыскать, а не просто постоять, улыбаясь друг другу как клоуны. Начать от стен и идти к центру, и если кто-то здесь есть, он попадется.
Росс, кажется, чувствует себя обязанным поддерживать ее. Он отходит к полкам с видео и компакт-дисками у стены, затем Ангус отступает и останавливается перед прилавком. В следующий миг Агнес отправляется в секцию у витрины.
– Ладно, если все согласны, – произносит Найджел. – Давайте покончим с этим, чтобы все успокоились.
– Успокаиваться нельзя, – возражает Рей. – Мы же не хотим, чтобы все заснули.
– Для этого здесь ни малейшего шанса.
Грэг отходит к стене как можно дальше от Джейка.
– Я готов, – объявляет он тоном, близким к упреку.
Рей с Найджелом поворачиваются спинами друг к другу и расходятся, словно дуэлянты. Найджел первым доходит до стены и тут же разворачивается кругом.
– Итак, начинаем, – командует он. – Только чтобы на этот раз ничего не проглядеть.
Мэд кажется, эти слова обращены к ней и тем, кто ее поддержал. Она тут же чувствует себя сразу и испуганной, и глупой. И что же она ожидает найти? Если бы в магазин пробрался ребенок, он наверняка уже чем-нибудь выдал бы себя, а кто еще, кроме ребенка, может спрятаться, чтобы привести в беспорядок ее книги? Если вдруг этот неестественно тихий мелкий правонарушитель умудрился остаться незамеченным – может, крадется сейчас на четвереньках к выходу, потому что ему не хватает ума понять, что таким путем не сбежишь, – от этой мысли ей делается совершенно не по себе. Мэд начинает бочком скользить вдоль дальней стены, Ангус делает то же самое вдоль прилавка, так что никто не сможет незаметно пробежать по проходу между ними. Крохотные скрипки неумолимо аккомпанируют им, и кажется, что бесчисленные струны играют прямо у нее в голове. Она старается не забывать дышать, подавляя кислую кофейную отрыжку, которая кажется слишком затхлой. Она невольно напрягается всем телом, когда что-то выскакивает из соседнего прохода, но не успевает закричать, потому что это вместо нее делает Джейк.
– Что это было?
– Боже правый, не надо так визжать, – говорит ему Грэг. – Из-за тебя у всех голова разболится.
– Туда, быстрее. – Джейк машет рукой в ближайший проход. – Оно пробежало туда. Отрезайте ему пути к отступлению.
Поначалу Грэг, кажется, слишком озабочен тем, чтобы выказать свое отвращение к Джейку, но все же проходит в дальний конец заблокированного им прохода.
– Где оно? – кричит Джейк. – Двигалось не особенно быстро. И отсюда не выходило.
