– В следующий раз ты скажешь, что я вообще разговаривать не умею, как и все остальные.
– Эгей, моя речь отличается от речи каждого из вас, – вмешивается Вуди. – Давайте просто удостоверимся, что мы наконец-то остались здесь своим коллективом и никто не будет отвлекать нас от дела. – Это сводит спор на нет, значит, не придется отчитывать их перед лицом коллег. Он по-прежнему держит все под контролем и повышает голос, заполняя в итоге все пространство.
– Итак, все дружно отойдите к стенам.
Никто не делает этого, даже Грэг. Судя по виду Рея и Конни, им хочется переглянуться.
– Отойдите к стенам и как можно дальше друг от друга, – повторяет Вуди, хватая ближайший телефон на прилавке и усиливая свой голос. – Теперь понятно? Как следует осмотритесь и убедитесь, что посторонних больше нет.
Неужели Агнес нарочно тащится так медленно, чтобы потом заявить, будто всего лишь выполняла указания? Пока он наблюдает за ней, его бросает то в жар, то в холод, а глаза щиплет, словно он заболевает. Когда она наконец доходит до отдела с видеокассетами, ему удается ослабить хватку, потому что телефонная трубка уже хрустит так, словно она вот-вот раскрошится.
– Прекрасно, оставайтесь все на этих местах и внимательно посмотрите по сторонам. Ясно?
Он не сразу понимает, почему некоторые смотрят так, словно их оскорбили, но затем он улыбается себе и, что важнее, им всем.
– Я хотел сказать, чисто? Никого нет? – поясняет он с помощью телефона.
– Чисто, – кричит Грэг, и ему вторит хор остальных, во всяком случае Вуди видит, как шевелятся их губы.
– Прекрасно, прекрасно. А теперь улыбнитесь всем, кого видите. – Вуди задерживает взгляд на каждом члене команды по очереди, прежде чем спросить: – Кому-нибудь досталось меньше, чем он, как ему кажется, заслуживает? Что ж, давайте вот так и держать до конца ночи.
Фрэнк, оставшийся между рамками на входе, кашляет.
– У каждого из нас найдется улыбка и для тебя, верно, ребята? – восклицает Вуди, и магазин вторит его голосом.
Охранник начинает разворачиваться к выходу раньше, чем хотя бы один из них перестает улыбаться.
– Тогда я домой, – бубнит он, потирая раскрасневшуюся щеку.
– Спасибо за помощь. Счастливого пути.
Пока Вуди нажимает кнопки, отпирая дверь, Фрэнк тяжело отступает от нее на шаг: должно быть, он невольно отшатывается от стены тумана.
– Удачи, – произносит он так громко, что явно обращается не к одному Вуди, и тому даже кажется, что к нему Фрэнк и вовсе не обращается.
Вуди ничего не отвечает, пока дверь не закрывается.
– Нам она ни к чему, верно? – громогласно заявляет он, пока Фрэнк проходит вдоль витрины, волоча через туман свою размытую, расползшуюся тень. Тень соскальзывает вниз и исчезает на блестящем тротуаре, когда он заворачивает за угол магазина. Вскоре где-то за зданием раздается мощный приглушенный чих, после чего мотоцикл, стреляя глушителем, выезжает из торгового комплекса. Еще несколько мгновений, и трескучее бурчание звучит не громче миниатюрных скрипок под потолком, которые как будто сопровождают его, а потом и вовсе заглушают. – Итак, теперь осталась только наша команда, – громко продолжает Вуди. – Все возвращайтесь по местам. Давайте узнаем, на что мы способны за ночь.
– Мэд.
Слово как будто повисает в воздухе, пока она не поднимает глаза, и тогда голос Вуди, отделенный от тела, произносит:
– Пожалуйста, оправляйся на перерыв прямо сейчас.
Мэд наконец-то закончила расставлять книги и прибирается в своей секции. Она понимает, что так думать нехорошо, но она рада туману, потому что благодаря ему грязные маленькие ручки не доберутся до ее полок, чтобы перевернуть их вверх дном. Когда она с удовольствием оглядывает нишу в своей секции, Вуди прибавляет:
– Росс, ты тоже на перерыв.
Никто в здравом не решит, что Росс горит энтузиазмом. Он поднимает голову над стеллажами, между которыми, как она легко себе представляет, старался спрятаться, и далеко не сразу отваживается взглянуть на Мэд. Когда она отвечает ему нейтральной улыбкой, то чувствует, как невидимый взгляд Вуди так и пытается растянуть ее рот до тех пределов, какие ему нравятся.
– Судя по твоему виду, тебе не помешает кофе, – кричит она Россу через весь торговый зал. – И могу тебе признаться, мне тоже.
Это чистейшая правда. Когда она подносит свой электронный пропуск к пластине рядом с дверью, ведущей в комнату для персонала, то закрывает глаза, как ей кажется, на мгновение, а когда открывает, Росс уже стоит рядом. Дверь поддается под нажимом, и он все еще придерживает ее, пропуская Мэд, хотя та давно уже прошла.
– Не волнуйся, Росс, – произносит она вполголоса. – Ты ведь знаешь, я не кусаюсь.
